Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века.

С рисунка с натуры Галактионова

Значимая часть людей, которых мы лицезрели в перечне осужденных по делу 14 декабря, вышли из этого пансиона либо воспитаны были такими гувернерами. Это очень любознательная черта, которой мы не ждали бы в людях 14 декабря. Кажется, католическое иезуитское воздействие, встретившись в этих юных [людях] с вольтерьянскими преданиями отцов Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века., смягчило в их и католическую нетерпимость и прохладный философский рационализм. Благодаря этому воздействию сделалось вероятным слияние обоих воздействий, а из этого слияния вышло теплое патриотическое чувство, т. е. нечто такое, чего не ждали воспитатели. Только при всем этом предположении становится вероятным проследить нравственный рост того поколения, представители которого вышли на площадь Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. 14 декабря.

Настроение общества. Я напомню связь, в какой мы рассматривали явления 2-ой половины изучаемого царствования. По окончании войн общество было возбуждено более чем сначала царствования, и ожидало от правительства продолжения начатой им внутренней деятельности, а правительство было утомлено и не желало его продолжения. Так общество и правительство разошлись меж Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. собой больше, чем расползались когда-либо; вследствие этого поднятое движение ушло вовнутрь общества и тут получило революционное направление. Чтоб разъяснить такую перемену в публичном движении, мы начали учить настроение общества, его нрав сначала XIX столетия и отметили одну новейшую черту: воздействие философской французской литературы XVIII столетия сейчас стало сменяться Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. в образованном российском обществе церковной и иезуитской пропагандой. Эта пропаганда, соединенная с попытками иезуитов завладеть воспитанием российского великосветского общества, привела к результату, который не мог заходить в цели пропагандистов, – просыпанию патриотического чувства. Может показаться странноватым таковой итог, настолько не соответственный источнику, из которого он выходил; но католическо-иезуитская Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. пропаганда могла приготовить его прямо и косвенно. Сначала, она должна была поменять, если можно так выразиться, температуру публичного настроения; она в образованных кругах закончила и ослабила прежнюю великосветскую игру в либеральные идеи, заменив ее фальшиво либо искренно настроенным религиозным чувством. Юное поколение, подраставшее в то время, должно было выносить из Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. юношества другие воспоминания сравнимо со своими отцами; на место бесцельно и бестолково вольнодумствующих отцов и матерей сейчас явились отцы и мамы, искавшие какого-то неопределенного, не то православного, не то католического Бога. Дальше, подрастая, это поколение, вследствие фурроров иезуитской пропаганды, должно было спросить себя: длительно ли российский Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. разум будет жертвой чуждых воздействий? Означает, фуррор иезуитской пропаганды был должен пробуждать смутную потребность испытать, в конце концов, жить своим мозгом. Многие юные люди огромного света получили воспитание под управлением иезуитов, сменивших прежних гувернеров-вольнодумцев. Я думаю, и эта перемена учителей могла быть полезной, так же как перемена эталонов Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века.. И иезуит, как понятно, – неплохой учитель во всем, что не касается религиозной пропаганды. Он умеет отлично вызывать и эксплуатировать интеллектуальную силу ученика, тогда как прежний француз-гувернер только напитывал собственного любимца высочайшими и ненадобными мыслями, не возбуждая работы мысли. Я думаю, что люди, выходившие из пансиона Николя, были бы исковерканные нравы, но Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. более обычные к мысли сравнимо со своими отцами, питомцами Взбадривай либо Лагарпов.

Кончина правителя Александра I.Факсимиле гравюры И. Кулакова 1827 года

Таким макаром, поколение, которое вступило в деятельность к концу царствования Александра, я думаю, воспитывалось при ином настроении общества и воспитывалось лучше собственных отцов; правда, и ему воспитание давало Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. сильно мало знакомства с реальностью; просматривая в перечне завлеченных к ответственности по делу 14 декабря графу о воспитании каждого, мы лицезреем, что большая часть декабристов обучалось в кадетских корпусах, сухопутных, морских, пажеских, а кадетские корпуса были тогда рассадниками общего либерального образования и всего наименее были похожи на технические и Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. военно-учебные заведения. Некие воспитывались за границей, в Лейпциге, в Париже, другие – в бессчетных российских пансионах, содержимых иноземцами, и в том числе в пансионе Николя. Из последнего вышли, к примеру, декабрист князь Голицын и Давыдовы. Очень многие из 121 обвиненного обучались дома, но тоже под управлением иноземцев.

Может быть, не будет Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. лишен энтузиазма список неких из выдающихся членов потаенного общества с пометкой их лет и замечанием об их воспитании. Один из самых видных членов общества – князь Сергей Трубецкой, полковник гвардейского Преображенского полка (в 1825 г. после ареста – 34 лет), обучался дома. Учителями были иноземцы. Князь Евгений Оболенский, поручик гвардейского Финляндского полка, 28 лет; обучался Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. дома под управлением гувернеров-французов, которых у него сменилось от 16 до 18 человек. Братья Муравьевы-Апостолы, детки нашего испанского посланника; оба обучались в Париже, в пансионе Гикса. Панов, поручик Преображенского полка, – 22 года – обучался дома; учителями были иноземцы; докончил образование в Петербургском пансионе Жакино, и т. д., все в этом роде Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века..

Российская реальность.Но это воспитание, так не достаточно приближавшее воспитанников к окружающей реальности, повстречалось с очень пробужденным государственным движением, какое длилось и после 1815 г. Страна недаром испытала нашествие французов: многие иллюзии, внушенные французским гувернером либо французской литературой, должны были рассеяться. Эти усилия скинуть с себя иго Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. французской мысли и книги выразились, к примеру, в стихотворении тогда еще юного Аксакова, создателя «Семейной хроники»; стихотворение это писано в 1814 г. Поэт разочарован в собственных ожиданиях, что французское нашествие совершенно высвободит нас от французского рабства, что «испытанные бедствия навеки поселят к французам отвращение», что «мы подражания смелого устыдимся и к обычаю Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века., языку родному обратимся». Создатель пеняет, что «рукой победной, но в рабстве мы разумами, клянем французов мы французскими словами». Этот порыв к исследованию родной реальности сказывается тогда наверху и понизу общества. Притом нужно припомнить историческое воспоминание, под действие которого попало юное поколение, вступив в действительную жизнь. Многие из этих людей Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. помнили еще ту экзальтированную тревогу, какая завладела образованною молодежью при первых шагах нового царствования; позже этим людям пришлось пережить много испытаний; практически все это были военные, в большей степени гвардейцы. Они создали поход 1812–1815 гг.; многие из их возвратились ранеными. Они прошли Европу от Москвы и практически до западной Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. ее окраины, участвовали в гулких событиях, которые решали судьбу западноевропейских народов, ощущали себя освободителями европейских национальностей от чужестранного ига. Все это приподнимало их, возбуждало идея; при всем этом зарубежный поход отдал им обильный материал для наблюдений. С возбужденной идеей, сознанием только-только испытанных сил, они узрели за границей Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. другие порядки. Никогда такая масса юного поколения не имела способности конкретно следить иноземные политические порядки. Но все, что они узрели и следили, имело для их значение не само по себе, как для их отцов, а только по отношению к Рф. Все, что они лицезрели, и все, что они вычитывали Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. из иноземных книжек, они прилагали к собственному отечеству, ассоциировали его порядки и предания с зарубежными.

Таким макаром, даже конкретное знакомство с чужим миром только поддерживало энтузиазм к родному. Изменившаяся ли домашняя среда, из которой они выходили, либо свойство пережитых воспоминаний сказали им особенный нрав, я бы произнес, особенный отпечаток. Большею частью Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. то были добрые и образованные юные люди, которые вожделели быть полезными отечеству, проникнуты были самыми незапятнанными побуждениями и глубоко возмущались при встрече с каждой, даже с самой обычной, несправедливостью, на которую флегмантично смотрели их отцы. Очень многие из их оставили после себя автобиографические записки; некие даже вышли Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. недурными писателями. На всех произведениях лежит особенный отпечаток, особенный спектр, так что вы, вчитавшись в их, даже без особенных автобиографических справок, сможете угадать, что данное произведение писано декабристом. Я не знаю, как именовать этот спектр. Это соединение мягенькой и ровненькой, совершенно не режущей мысли с сердечным и чистоплотным чувством, которое Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. чуток окрашено грустью. У их всего меньше соли и желчи ожесточения. Так пишут отлично воспитанные юные люди, в каких жизнь еще не опустошила юношеских надежд, 1-ый пыл сердца зажег не думы о личном счастии, а рвение к общему благу. Вобщем, мне чуть ли необходимо много гласить об этом тоне; мы Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. его прекрасно знаем по самому суровому политическому произведению российской литературы XIX в. Этот тип как живой стоит пред нами в неугомонной и говорливой, вечно негодующей и непобедимо бодренькой, но при всем этом безустанно мыслящей фигуре Чацкого; декабрист послужил оригиналом, с которого списан Чацкий.

При таком личном настроении, которое явилось результатом Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. наилучшего воспитания и событий нрава чисто политического, энтузиазм к окружающей реальности у людей первой четверти XIX столетия был должен получить особенное напряжение и вести к особенным впечатлениям, каких не переживали их отцы. Эти люди все таки не достаточно знали окружающих, как и их отцы, но у их сложилось другое Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. отношение к реальности. Отцы не знали этой реальности и игнорировали ее, т. е. и знать ее не желали, малыши продолжали не знать ее, но не стали игнорировать. Военные действия, тяжести похода, зарубежные наблюдения, энтузиазм к родной реальности – все это должно было очень возбуждать идея; эстетические наблюдения отцов должны Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. были перевоплотиться в более определенное и практическое рвение быть полезными. Просто осознать, в каком виде должна была представиться окружающая реальность, как эти люди стали вникать в нее. Она должна была представить им самую темную картину: рабство, неуважение к правам личности, презрение публичных интересов – все это должно было удручающим Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. образом подействовать на юных наблюдателей, создавать в их угнетение; но они были очень возбуждены, чтоб угнетение могло их вынудить ложить руки.

Один из немногих невоенных участников движения 14 декабря – Кюхельбекер – на допросе верховной следственной комиссии откровенно признавался, что главной предпосылкой, заставившей его принять роль в потаенном обществе, была скорбь его Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. об обнаружившейся в народе порче характеров как следствии подавления. «Взирая, – гласит он, – на блистательные свойства, которыми Бог одарил российский люд, единственный на свете по славе и могуществу, по сильному и массивному языку, которому нет подобного в Европе, по гостеприимству, мягкосердечию, я скорбел душой, что все это задавлено, вянет Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. и, может быть, скоро падет, не принесши никакого плода в мире». Это принципиальная перемена, совершившаяся в том поколении, которое сменило екатерининских вольнодумцев; радостная космополитическая сентиментальность отцов перевоплотился сейчас в детях в патриотическую скорбь. Отцы были русскими, которым страстно хотелось стать французами; сыновья были по воспитанию французы, которым страстно хотелось стать русскими. Вот Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. и вся разница меж отцами и детками. Настроением того поколения, которое сделало 14декабря, и разъясняется весь ход дела.

К. Гольдштейн. Съезд «Союза благоденствия»

Потаенные общества. Историю потаенного общества и возбужденного им бунта можно передать в немногих словах. Масонские ложи, терпимые правительством, издавна приучили российское дворянство к таковой форме общежития. При Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. Александре потаенные общества составлялись так же просто, как сейчас акционерные компании, и даже революционного в их было не больше, как в последних. Члены потаенного общества собирались на скрытые заседания, но сами были всем известны и, сначала, милиции. Само правительство подразумевало вероятным не только лишь для гражданина, да и для Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. бюрократа принадлежать к потаенному обществу и не лицезрело в этом ничего криминального. Только указом 1822 г. от чиновников велено было отобрать показания, не принадлежат ли они к потаенному обществу, и взять подписку, что впредь они ни к какому обществу принадлежать не будут.

Юные люди, офицеры во время похода, на бивуаках Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. привыкли заводить речь о положении отечества, за которое они льют свою кровь; это было обыденным содержанием офицерских бесед вокруг походного костра. Воротившись домой, они продолжали составлять кружки, похожие на маленькие клубы. Основанием этих кружков заурядно был общий стол; собираясь за общим столом, они заурядно читали по Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. окончании обеда. Зарубежный журнальчик, зарубежная газета были потребностями для образованного гвардейского офицера, привыкшего зорко смотреть за тем, что делалось за границей. Чтение прерывалось заурядно рассуждениями о том, что делать, как служить. Никогда в истории нашей армии не встречались и непонятно, повстречаются ли когда-нибудь такие явления, какие тогда были Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. обыкновенны в армиях и гвардейских казармах. Собравшись вкупе, заурядно заговаривали о язвах Рф, закоснелости народа, тягостном положении российского бойца, равнодушии общества и т. д. Разговорившись, офицеры вдруг решат не употреблять с бойцами телесного наказания, даже бранного слова, и без указа начальства в полку вдруг пропадут телесные наказания. Так было в гвардейских полках Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. Преображенском и Семеновском. По окончании похода бойцы тут не подвергались побоям; офицер остался бы на службе менее часа, если б позволил для себя кулак либо даже грубое слово по отношению к бойцу. Образованный, т. е. гвардейский, офицер пропал из петербургского общества; в театрах нельзя было повстречать Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. семеновца: он посиживал в казарме, учил боец грамоте. Семеновские офицеры уговорились не курить, так как шеф их, сударь, не курит. Никогда не было посреди офицерских компаний таких серьезных характеров. Офицеры привыкли собираться и говорить; эти кружки неприметно перевоплотился в потаенные общества.

К. Кольман. Восстание декабристов на Сенатской площади. 1825 г.

В 1816 г. в Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. Петербурге образовалось потаенное общество из нескольких офицеров, в большей степени из гвардейских офицеров Генерального штаба под управлением Никиты Муравьева, отпрыска известного нам учителя Александра, и князя Трубецкого. Общество это было названо «Союз спасения» либо «истинных и верных сынов отечества»; оно поставило для себя достаточно неопределенную цель – «содействовать в благих Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. начинаниях правительству в искоренении всякого зла в управлении и в обществе». Это общество, расширяясь, выработало в 1818 г. утомившись, прототипом которого послужил статут известного патриотического германского общества Тугенбунд, который подготовил национальное восстание против французов. Общество тогда приняло другое имя – «Союз благоденствия»; задачка его определена была несколько поточнее Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века.. Поставив для себя ту же цель – «содействовать благим начинаниям правительства», оно совместно с тем решило добиваться конституционного порядка, как удобнейшей для этой цели формы правления. Оно, но же, не считало себя революционным; в обществе длительно обдумывалась идея обратиться с просьбой о разрешении к самому сударю – в убежденности, что он будет Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. соболезновать их целям. Расширяясь в составе, общество разнообразилось во воззрениях; появились в нем обезумевшие головы, которые предлагали сумасшедшие насильные проекты, но над этими проектами либо улыбались, либо отступали в страхе. Это обилие воззрений повело в 1821 г. к распадению Союза процветания.

Когда распался Альянс процветания, тогда из развалин его появились два новых Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. союза – Северный и Южный. Северный альянс в 1-ое время имел управляющим известного нам Никиту Муравьева, офицера Генерального штаба, и статского советника Николая Тургенева. Он был в то время известен как создатель потрясающей книги теории налогов. Он много занимался политико-экономическими вопросами; его сердечной мечтой было работать над освобождением Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. фермеров. В 1823 г. в Северное общество вступил Кондратий Рылеев, отставной артиллерист, служивший по выборам петербургского дворянства и вкупе управлявший делами Североамериканской торговой компании. Он стал вождем Северного общества; тут властвовали конституционно-монархические рвения. Еще решительнее было Южное общество. Оно составилось из офицеров 2-ой армии, расположенной в Киевской Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. и Подольской губерниях. Основная квартира этой армии находилась в Тульчине (Подольской губернии). Вождем Южного общества стал командир пехотного Вятского полка Пестель, отпрыск бывшего сибирского генерал-губернатора, человек образованный, умный и с очень решительным нравом. Благодаря этому вождю в Южном обществе получили доминирование республиканские рвения. Вобщем, Пестель не создавал определенной формы правления в Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. убежденности, что ее выработает общее земское собрание; он возлагал надежды быть членом этого собрания и готовил для себя программку, обдумывая предметы, о которых будут гласить на соборе.

Погибель Александра I. Достаточно тяжело сказать, вышли ли бы общества, Северное и Южное, на улицу под революционным знаменем, если б не одна злосчастная Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. случайность. Правитель Александр был бездетен; престол после него по закону 5 апреля 1797 г. был должен перейти к последующему брату, Константину, а Константин был также несчастен в домашней жизни, развелся с первой супругой и женился на польке; потому что детки этого брака не могли иметь права на престол, то Константин стал Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. индифферентен к этому праву и в 1822 г. в письме к старшему брату отказался от престола. Старший брат принял отказ и манифестом 1823 г. провозгласил наследником престола последующего за Константином брата – Николая. Все это было достаточно легко, так как было нужно. Но удивительно, что этот манифест не был обнародован и даже Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. доведен до сведения самого нового наследника. В 3-х экземплярах этот манифест за печатью был положен в Москве, в Успенском соборе, в Петербурге – в Сенате и в Муниципальном совете с собственноручной надписью сударя: «Вскрыть после моей смерти». Таким макаром, Николай, молвят, не имел четких сведений об ожидавшей его судьбе Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века.. Не считая сударя и Константина, знали об этом только императрица-вдова, императрица-мать, да князь А. Н. Голицын, да еще Филарет, митрополит Столичный, который редактировал текст манифеста. Ничем разумным нельзя разъяснить загадочность, в какую облечено было распоряжение о престолонаследии; нужно прибавить к тому, что действовавшее тогда общество никогда не Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. было потаенной для Александра. Рассказы о доносчиках, которые как будто выдали секрет, ничего не значат. Александр все знал: основных членов обоих союзов, их цели, читал даже некие их проекты. Когда Н. Тургенев был вождем Северного общества, раз ему передано было от имени правителя увещание кинуть заблуждение; увещание Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. было передано не как приказание, как «совет 1-го христианина другому». Повинуясь этому хорошему совету и флегмантичный к формам правления, политической программке потаенного общества, занятый только идеей об освобождении фермеров, Тургенев покинул Россию и вышел из общества. Тогда Рылеев стал вождем Северного союза.

В 1825 г. Александр поехал на юг Рф провожать свою хворую Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. императрицу и 19 ноября погиб в Таганроге от тифозной горячки. Благодаря таинственности, которой облечен был вопрос о престолонаследии, погибель эта сопровождалась принципиальным замешательством: величавый князь Николай принес присягу Константину, а в Варшаве старший брат, Константин, принес присягу младшему, Николаю. Начались сношения, при тогдашних дорогах занявшие много времени. Этим временем междуцарствия Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. и пользовалось Северное потаенное общество. Сами участники гласили, что никогда не было бы 14 декабря, если б генерал-губернатор Петербурга принял предупредительные меры либо манифест о престолонаследии был заявлен заблаговременно. Генерал-губернатор Милорадович старался убедить себя, что личные собрания Северного союза имели только литературную цель; он отлично Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. знал цель этого общества.

Выступление 14 декабря 1825 г.Николай согласился принять престол, и 14 декабря была назначена присяга войск и общества. Члены Северного общества распространяли в неких казармах, где популярно было имя Константина, слух, что Константин совсем не желает отрешиться от престола, приготовляется насильный захват власти и даже что величавый князь Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. арестован. Этими слухами и увлечены были некие гвардейские бойцы; значимая часть Столичного гвардейского полка 14 декабря отказалась дать присягу. С распущенными знаменами, в одних сюртуках, бойцы кинулись на Сенатскую площадь и построились тут в каре; к ним присоединилась часть гвардейского гренадерского полка и весь гвардейский морской экипаж; всего собралось на Сенатской площади тыщи Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. две. Члены потаенного общества намедни решили действовать по настоянию Рылеева, который, вобщем, был уверен в неуспехе дела, но только говорил: «Все-таки нужно начать, чего-нибудть выйдет». Тераном назначен был князь С. Трубецкой, но он не явился на площадь, и зря его находили; всем распоряжался прошлый Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. в отставке и носивший обычный сюртук Пущин, частью – Рылеев. Вобщем, каре мятежников стояло в бездействии в продолжение значимой части декабрьского денька. Величавый князь Николай, собиравший около себя полки, оставшиеся ему верными и расположенные у Зимнего дворца, также оставался в бездействии в продолжение значимой части денька. Одна рота, приставшая к мятежникам Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века., стремясь на Сенатскую площадь, забежала на внутренний двор Зимнего дворца, но повстречалась с бойцами, которые остались верными Николаю, тогда они кинулись на площадь; Николай спросил: куда они? «Туда», – произнесли бойцы, и Николай указал им дорогу, как пробраться к мятежникам. У 1-го мятежника была идея о том, что он может решить Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. дело насильно. Положив в оба кармашка по заряженному пистолету, он поместился на Адмиралтейском бульваре. Мимо него пару раз прошел Николай, пару раз обращался за справкой; офицер отлично знал, что в обоих кармашках лежит по пистолету, но у него не хватило духу на насилие. Так обе стороны спорили благородством.

В Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. конце концов, Николая уговорили в необходимости кончить дело до пришествия ночи, в неприятном случае другая декабрьская ночь даст мятежникам возможность действовать. Прибывший только-только из Варшавы Толь подступил к Николаю: «Государь, прикажите площадь очистить картечью либо откажитесь от престола». Дали холостой залп, он не подействовал; выстрелили картечью – каре рассеялось; 2-ой Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. залп прирастил число трупов. Этим кончилось движение 14 декабря.

Вожди были арестованы; на юге Муравьев-Апостол увлек за собой кучку боец, но был взят с орудием в руках. Верховная следственная комиссия расследовала дело, а чрезвычайный трибунал произнес приговор, который был смягчен новым сударем. По этому приговору 5 участников Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. дела были наказаны гибелью через повешение, а другие сосланы были в Сибирь. Всех завлеченных к следствию – 121 человек. Повешены были вожди обоих союзов: Пестель, Рылеев, Каховский (у которого хватило духу застрелить Милорадовича, когда тот, после неудачной пробы уговорить мятежников, ворачивался к Николаю), Бестужев-Рюмин (один из деятельнейших распорядителей на площади Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. 14декабря) и С. Муравьев-Апостол, взятый на юге, в Киевской губернии, с орудием в руках. Так кончилось это движение, которое, как мы лицезрели, стало вероятным только благодаря стечению внезапных событий.

Я выложил событие 14 декабря коротко, имея в виду книжку, к которой можно обратиться для более близкого знакомства с событием: это «Восшествие правителя Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. Николая на престол», барона Корфа (сочинение, изданное по высокому велению). Книжка очень правильно воспроизводит действия, только не все. Подробнее изложена заметка о престолонаследии; мимоходом описывается история потаенного общества, как и условия, его подготовившие. Книжка эта была составлена по желанию покойного сударя, когда он был еще наследником, и длительно хранилась Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. в рукописи, позже была пару раз написана в ограниченном числе экземпляров и не выходила из стенок дворца; она была обнародована только по вступлении на престол Александра II.

В. Верещагин. Казнь заговорщиков в Рф

Значение выступления 14 декабря 1825 г.Событию 14 декабря придавалось значение, какого оно не имело; приписывались ему последствия Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века., которые не из него вытекали. Чтоб точнее оценить его, не следует, сначала, забывать его внешность. По внешности это один из числа тех дворцовых гвардейских переворотов, какие происходили по погибели Петра в продолжение XVIII в. По правде, движение вышло из гвардейских казарм, правили им практически одни гвардейские офицеры, представители коренного, столбового Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. российского дворянства. Движение было поднято по вопросу о престолонаследии, как подымалиь все движения XVIII в., и на знамени движения было написано личное имя. В движении 14 декабря столько сходства с гвардейскими переворотами XVIII в., что современники, наблюдавшие это событие, не могли не вспомнить о гвардейских переворотах. В любопытнейшей записке прибывшего Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. около тех пор в Петербург родственника императрицы-матери, царевича Евгения Вюртембергского, мы находим последующий соответствующий рассказ. Когда получена в Петербурге известие о кончине сударя, незадолго до 14 декабря, царевич Евгений повстречал во дворце петербургского генерал-губернатора графа Милорадовича, который, разговорившись о положении дел, выразил царевичу колебание в успехе дела Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века., т. е. в успехе присяги величавому князю Николаю, потому что гвардия, по словам Милорадовича, очень привязана к Константину. «О каком успехе гласите вы, граф? – произнес Евгений, – я жду естественного перехода престола к величавому князю Николаю, в случае если Константин будет настаивать на отречении; при этом здесь гвардия?» – «Я с Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. вами согласен, – отвечал Милорадович, – гвардии, понятно, не следовало мешаться в это, но она уже испокон века привыкла к этому и сроднилась с таким понятием». Итак, люди 14 декабря сделали дело, как не раз делали его в продолжение XVIII в. Сейчас в последний раз российская дворянская гвардия желала распорядиться престолом Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века., а позже гвардия закончила быть дворянской.

Невзирая на все сходство движения 14 декабря с дворцовыми переворотами XVIII в., оно совместно с тем значительно отличается от последних. Отличие это заключается не только лишь в нраве вождей движения, да и в цели. Знамя, на котором было написано личное имя Константина, выкинуто было только для Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. боец, которых убедили, что они восстают за угнетенных – величавого князя Константина и за его супругу «Конституцию» (величавый князь был женат на польке, а польки-де время от времени носят очень странноватые имена). Вожди движения были идиентично флегмантичны к обоим именам: они действовали не во имя лица, а во Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. имя порядка. Ни одно гвардейское движение XVIII в. не имело целью нового муниципального порядка. Вобщем, это было только рвение к новенькому порядку; самый порядок не был выработан вождями движения. Выходя на улицу, они не несли за собою определенного плана муниципального устройства; они просто желали пользоваться замешательством при дворе, для Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. того чтоб вызвать общество к деятельности.

Их план такой: в случае фортуны обратиться к Муниципальному совету и Сенату с предложением образовать временное правительство из 5 членов; были даже намечены эти члены; меж ними рядом с Пестелем, самой дельной головой в потаенном обществе, был должен сесть и знакомый нам М. М. Сперанский. Временное Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. правительство должно было управлять делами до собрания Земской думы, той Земской думы, план которой проектировал Александр со Сперанским в преобразовательном проекте. Земская дума как учредительное собрание и должна была создать новое государственное устройство. Таким макаром, вожди движения поставили для себя целью новый порядок, предоставив выработку этого порядка представителям земли Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века., означает, движение было вызвано не определенным планом муниципального устройства, а более накипевшими эмоциями, которые вдохновляли, вроде бы то ни было, навести дело по другой колее.

Все же нет надобности приписывать этому движению в особенности принципиальные последствия. Один высокопоставленный сановник, встретив 1-го из арестованных декабристов, собственного хорошего знакомого князя Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. Евгения Оболенского, с страхом воскрикнул: «Что вы наделали, князь! Вы отодвинули Россию, по последней мере, на 50 лет назад». Это мировоззрение утвердилось потом; событие 14 декабря считали величавым несчастьем, которое обусловило нрав последующего царствования, как понятно, очень нелиберального. Это – совсем неверное представление; нрав последующего царствования обусловился не 14 декабря; это царствование имело бы Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. тот же нрав и без 14 декабря; оно было прямым продолжением последнего десятилетия царствования Александра. Еще ранее 14 декабря предшественник Николая уже решительно вступил на ту дорогу, по которой шел его преемник. Притом идея, чтоб бунт 14 декабря мог отодвинуть Россию на 50 годов назад, невероятна уже поэтому, что в последние Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. 50 лет она незначительно сделала шагов вперед: отодвинуться некуда было. Такое значение 14 декабря присваивали, также помня фразу, которая не раз срывалась с языка Николая в продолжение его царствования; при встрече с каким-либо обидным проявлением свободного духа в обществе, он время от времени говаривал: «Ah, се sont tougours mes amis de Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. quatorse».[18] Но зря было придавать этим словам буквальное значение. 14 декабря не было предпосылкой направления последующего царствования; оно само было одним из последствий той предпосылки, которая сказала такое направление последующему царствованию. Причина эта заключалась в финале, какой имели все преобразовательные начинания Александра.

H.M. Карамзин

Н. М. Карамзин.Литография Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. с портрета работы А. Венецианова

Карамзин глядит на исторические явления, как глядит зритель на то, что происходит на театральной сцене. Он смотрит за речами и поступками героев пьесы, за развитием драматической интриги, ее завязкой и развязкой. У него каждое действующее лицо позирует, каждый факт стремится разыграться в драматическую сцену. По Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. временам является на сцену и люд; но он остается на заднем плане, у стенки, отделяющей сцену от кулис, и является заурядно в роли deus ex machina,[19] либо в виде неразговорчивой или бестолково галдящей толпы. Он выводится не как историческая среда, в какой действуют герои, а тоже в роли особенного героя Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века., многоголового действующего лица.

Герои Карамзина действуют в пустом пространстве, без декораций, не имея ни исторической земли под ногами, ни народной среды вокруг себя. Это – быстрее воздушные тени, чем живы исторические лица. Они не представители народа, не выходят из него; это особенные люди, живущие собственной особенной геройской жизнью, сами Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. себя родят, убивают один другого и позже куда-то уходят, время от времени очень хлопнув картонной дверцей. Они ведут драматическое движение, но сами не движутся, не вырастают и не стареют, уходя со сцены такими же, какими пришли на нее: российские князья Южной Руси XI–XII вв. молвят, мыслят и ощущают Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. так же, как российские князья Северной Руси XIV и XV вв., т. е. как мыслил историк. Это люди различных хронологических периодов, но схожего исторического возраста. Они молвят и делают, что принуждает их гласить и делать создатель, так как они герои, а не поэтому, что они герои, что молвят и делают это Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века.. От времени до времени сцена действий у Карамзина пустеет: герои прячутся за кулисы, и зритель лицезреет одни декорации, обстановку, быт, прозаический порядок – это в так именуемых внутренних обозрениях… Но посреди этого прозаического порядка не видать живых людей и не усвоишь его дела к только-только ушедшим героям Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века.: не видно ни того, чтоб из их речей и поступков был должен сложиться конкретно таковой порядок, ни того, чтоб их речи и поступки были внушены таким порядком. Таким макаром, у Карамзина действующие лица действуют без исторической обстановки, а историческая обстановка является без действующих лиц. Поэтому действующие лица кажутся Вид Арсенала и Литейной улицы в Петербурге в начале XIX века. неосуществимыми, а обстановка деяния ненадобной. Но, лишенные исторической обстановки, действующие лица у Карамзина окружены особенной нравственной атмосферой: это – отвлеченные понятия долга, чести, добра, зла, страсти, порока, добродетели.


vichislenie-koefficientov-korrelyacii.html
vichislenie-koordinat-tochek-teodolitnogo-hoda.html
vichislenie-krivolinejnogo-integrala-1-ogo-roda.html