Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6

Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6


V. Quasimodo V. Квазимодо


En un clin d'oeil tout fut prêt pour exécuter l'idée de Coppenole. Bourgeois, écoliers et basochiens s'étaient mis à l'oeuvre. La petite chapelle située en Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 face de la table de marbre fut choisie pour le théâtre des grimaces. Une vitre brisée à la jolie rosace au-dessus de la porte laissa libre un cercle de pierre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 par lequel il fut convenu que les concurrents passeraient la tête. Il suffisait, pour y atteindre, de grimper sur deux tonneaux, qu'on avait pris je ne sais où et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 juchés l'un sur l'autre tant bien que mal. Il fut réglé que chaque candidat, homme ou femme (car on pouvait faire une papesse), pour laisser vierge et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 entière l'impression de sa grimace, se couvrirait le visage et se tiendrait caché dans la chapelle jusqu'au moment de faire apparition. En moins d'un instant la chapelle fut remplie Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 de concurrents, sur lesquels la porte se referma.

В одно мгновение все в зале было готово для воплощения затеи Копеноля. Горожане, школяры и судебные писцы принялись за дело. Малая часовня, расположенная против Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 мраморного стола, была избрана сценой для показа гримас. Соискатели должны были просовывать головы в каменное кольцо посреди красивого окна-розетки над входом, откуда вышыбли стекло. Чтоб добраться до него, довольно Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 было влезть на две бочки, непонятно откуда взявшиеся и кое-как установленные одна на другую. Договорились, что каждый участник, будь то мужик либо дама (могли выбрать и папессу), чтобы не нарушать цельности и силы Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 воспоминания от собственной гримасы, будет находиться в часовне с закрытым лицом, пока не настанет время показаться в отверстии. Часовня мгновенно заполнилась кандидатами в папы, и дверь за ними захлопнулась.


Coppenole de sa place Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 ordonnait tout, dirigeait tout, arrangeait tout. Pendant le brouhaha, le cardinal, non moins décontenancé que Gringoire, s'était, sous un prétexte d'affaires et de vêpres, retir Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6é avec toute sa suite, sans que cette foule, que son arrivée avait remuée si vivement, se fût le moindrement émue à son départ. Guillaume Rym fut le seul qui remarqua la Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 déroute de son éminence. L'attention populaire, comme le soleil, poursuivait sa révolution ; partie d'un bout de la salle, après s'être arrêtée quelque Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 temps au milieu, elle était maintenant à l'autre bout. La table de marbre, l'estrade de brocart avaient eu leur moment ; c'était le tour de la chapelle de Louis XI. Le champ Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 était désormais libre à toute folie. Il n'y avait plus que des flamands et de la canaille.

Копеноль со собственного места отдавал приказания, всем управлял, все устраивал. В разгар Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 этой суматохи кардинал, более удивленный, чем Гренгуар, под предлогом неотложных дел и грядущей вечерни, удалился в сопровождении собственной свиты, и масса, которую так взволновало его прибытие, не направила сейчас ни мельчайшего внимания на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 его уход. Единственным человеком, заметившим бегство его высокопреосвященства, был Гильом Рим. Внимание толпы, подобно солнцу, совершало собственный кругооборот: возникнув на одном конце залы и продержавшись одно мгновение в центре, оно перебежало сейчас Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 к обратному концу. И мраморный стол и обтянутое золотой парчой возвышение уже успели погреться в его лучах, очередь была за часовней Людовика XI. Пришло раздолье для безобразий. В зале остались только фламандцы и Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 всякий сброд.


Les grimaces commencèrent. La première figure qui apparut à la lucarne, avec des paupières retournées au rouge, une bouche ouverte en gueule et un front plissé comme nos Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 bottes à la hussarde de l'empire, fit éclater un rire tellement inextinguible qu'Homère eût pris tous ces manants pour des dieux. Cependant la grand'salle n'était rien Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 moins qu'un Olympe, et le pauvre Jupiter de Gringoire le savait mieux que personne. Une seconde, une troisième grimace succédèrent, puis une autre, puis une autre, et toujours Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 les rires et les trépignements de joie redoublaient. Il y avait dans ce spectacle je ne sais quel vertige particulier, je ne sais quelle puissance d'enivrement et de fascination dont Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 il serait difficile de donner une idée au lecteur de nos jours et de nos salons.

Начался показ гримас. 1-ая показавшаяся в отверстии морда, с вывороченными веками, разинутым наподобие животной Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 пасти ртом и собранным в складки лбом, напоминавшим голенище гусарского сапога времен Империи, вызвала у присутствующих таковой неудержимый смех, что Гомер принял бы всю эту деревенщину за богов. А меж тем большая зала Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 наименее всего напоминала Олимп, и бедный гренгуаров Юпитер осознавал это лучше всех. На замену первой гримасе явилась 2-ая, 3-я, позже к тому же еще; хвалебный смех и топот усиливались. В этом зрелище было Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 что-то головокружительное, какая-то опьяняющая колдовская сила, действие которой тяжело обрисовать читателю наших дней.


Qu'on se figure une série de visages présentant successivement toutes les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 formes géométriques, depuis le triangle jusqu'au trapèze, depuis le cône jusqu'au polyèdre ; toutes les expressions humaines, depuis la colère jusqu'à la luxure ; tous les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 âges, depuis les rides du nouveau-né jusqu'aux rides de la vieille moribonde ; toutes les fantasmagories religieuses, depuis Faune jusqu'à Belzébuth ; tous les profils animaux, depuis la gueule jusqu'au Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 bec, depuis la hure jusqu'au museau. Qu'on se représente tous les mascarons du Pont-Neuf, ces cauchemars pétrifiés sous la main de Germain Pilon, prenant vie et souffle, et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 venant tour à tour vous regarder en face avec des yeux ardents ; tous les masques du carnaval de Venise se succédant à votre lorgnette ; en un mot, un kaléidoscope humain.

Представьте для себя Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 череду лиц, изображающих все геометрические фигуры – от треугольника до трапеции, от конуса до полиэдра; выражения всех человечьих эмоций, начиная от гнева и кончая похотливостью; все возрасты – от морщин новорожденного до морщин умирающей Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 старухи; все фантастические образы, выдуманные религией, от Фавна до Вельзевула; все профили животных – от пасти до клюва, от рыла до мордашки. Представте, что все каменные личины Нового моста, эти застывшие под рукою Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 Жермена Пилона кошмары, оживились и пришли одни за другими посмотреть на вас пылающими очами либо что все маски венецианского карнавала мерцают перед вами, словом, представте непрерывный калейдоскоп человечьих лиц.


L'orgie devenait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 de plus en plus flamande. Teniers n'en donnerait qu'une bien imparfaite idée. Qu'on se figure en bacchanale la bataille de Salvator Rosa. Il n'y avait plus ni Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 écoliers, ni ambassadeurs, ni bourgeois, ni hommes, ni femmes ; plus de Clopin Trouillefou, de Gilles Lecornu, de Marie Quatrelivres, de Robin Poussepain. Tout s'effaçait dans la licence commune. La grand'salle Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 n'était plus qu'une vaste fournaise d'effronterie et de jovialité où chaque bouche était un cri, chaque oeil un éclair, chaque face une grimace, chaque individu une posture. Le tout Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 criait et hurlait. Les visages étranges qui venaient tour à tour grincer des dents à la rosace étaient comme autant de brandons jetés dans le brasier. Et de toute cette foule effervescente s Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6'échappait, comme la vapeur de la fournaise, une rumeur aigre, aiguë, acérée, sifflante comme les ailes d'un moucheron.

Оргия воспринимала все более и поболее фламандский нрав Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6. Кисть самого Тенирса могла бы дать о ней только смутное понятие. Представьте для себя битву Сальватора Роза, обратившуюся в вакханалию! Не было больше ни школяров, ни послов, ни городских жителей, ни парней, ни дам; пропали Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 Клопен Труйльфу, Жиль Лекорню, Мари Четыре-Фунта, Робен Пуспен. Все смешалось в общем безумии. Большая зала перевоплотился в страшное горнило бесстыдства и веселья, где каждый рот выл, каждое лицо крючило Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 гримасу, каждое тело извивалось. Все вкупе вопило и орало. Странноватые морды, которые одна за другой, скрежеща зубами, появлялись в отверстии розетки, напоминали соломенные факелы, бросаемые в раскаленные угли. От всей этой бурлящей Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 толпы отделялся, как пар от горнила, острый, пронизывающий, резкий звук, свистящий, как будто крылья страшного комара.


– Hohée! malédiction!

– Ого! Черт возьми!


– Vois donc cette figure!

– Погляди лишь на эту морду!


– Elle ne Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 vaut rien.

– Ну, она ничего не стоит!


– Une autre!

– А эта!


– Guillemette Maugerepuis, regarde donc ce mufle de taureau, il ne lui manque que des cornes. Ce n'est pas Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 ton mari?

– Гильомета Можерпюи! Ну-ка посмотри на эту бычью рожу, ей только рогов не хватает. Означает, это не твой супруг.


– Une autre!

– А вот еще одна!


– Ventre du pape! qu'est-ce que Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 cette grimace-là?

– Клянусь папским брюхом, это еще что за морда?


– Holàhée! c'est tricher. On ne doit montrer que son visage.

– Эй! Плутовать нельзя. Демонстрируй только лицо!


– Cette damn Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6ée Perrette Callebotte! elle est capable de cela.

– Это, наверное, окаянная Перета Кальбот! Она на все способна.


– Noël! Noël!

– Слава! Слава!


– J'étouffe!

– Я задыхаюсь!


– En voilà un dont les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 oreilles ne peuvent passer!

– А вот у этого уши никак не пролезают в отверстие!


Etc., etc.

И т.д., и т.д....


Il faut rendre pourtant justice à notre ami Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 Jehan. Au milieu de ce sabbat, on le distinguait encore au haut de son pilier, comme un mousse dans le hunier. Il se démenait avec une incroyable furie. Sa bouche était toute grande Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 ouverte, et il s'en échappait un cri que l'on n'entendait pas, non qu'il fût couvert par la clameur générale, si intense qu'elle fût, mais Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 parce qu'il atteignait sans doute la limite des sons aigus, perceptibles, les douze mille vibrations de Sauveur ou les huit mille de Biot.

Но необходимо дать справедливость нашему Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 другу Жеану. Он один посреди этого шабаша не покидал собственного места и, как юнга за мачту, держался за вершину собственного столба. Он бесновался, он впал в совершенное неистовство, из его разинутого рта Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 вырывался крик, который не был слышен не поэтому, чтоб его заглушал общий шум, а поэтому, что он выходил за границы, воспринимаемые человечьим слухом, как это бывает, по Соверу, при 12-ти тыщах, а по Био – при Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 восьми тыщах колебаний за секунду.


Quant à Gringoire, le premier mouvement d'abattement passé, il avait repris contenance. Il s'était roidi contre l'adversité.

Гренгуар сначала растерялся, но потом стремительно Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 завладел собой. Он приготовился дать отпор этому бедствию.


- Continuez! avait-il dit pour la troisième fois à ses comédiens, machines parlantes. Puis se promenant à grands pas devant la table de marbre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, il lui prenait des fantaisies d'aller apparaître à son tour à la lucarne de la chapelle, ne fût-ce que pour avoir le plaisir de faire la grimace à ce peuple ingrat. - Mais non Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, cela ne serait pas digne de nous ; pas de vengeance! luttons jusqu'à la fin, se répétait-il. Le pouvoir de la poésie est grand sur le peuple ; je Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 les ramènerai. Nous verrons qui l'emportera, des grimaces ou des belles-lettres.

– Продолжайте! – в 3-ий раз кликнул он своим говорящим машинам-актерам. Шагая перед мраморным столом, он испытывал Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 желание показаться в оконце часовни хотя бы для того, чтоб скорчить морду непризнательной массе. "Но нет, это ниже моего плюсы. Не нужно мстить! Будем биться до конца, – говорил он. – Власть поэзии над Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 массой велика, я образумлю этих людей. Увидим, кто восторжествует – гримасы либо роскошная словесность".


Hélas! il était resté le seul spectateur de sa pièce. C'était bien pis que tout à l'heure. Il Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 ne voyait plus que des dos. Je me trompe. Le gros homme patient, qu'il avait déjà consulté dans un moment critique, était resté tourné vers le théâtre. Quant Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 à Gisquette et à Liénarde, elles avaient déserté depuis longtemps.

Как досадно бы это не звучало! Он остался единственным зрителем собственной пьесы. Положение его было плачевное. Он лицезрел только спины. Вобщем Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, я ошибаюсь. Терпеливый толстяк, с которым Гренгуар в критичную минутку уже советовался, продолжал посиживать лицом к сцене. А Жискета и Лиенарда издавна сбежали.


Gringoire fut touché au fond du coeur de la fidélité de Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 son unique spectateur. Il s'approcha de lui, et lui adressa la parole en lui secouant légèrement le bras ; car le brave homme s'était appuyé à la Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 balustrade et dormait un peu.

Гренгуар был тронут до глубины души верностью собственного единственного слушателя. Приблизившись к нему, он заговорил с ним, осторожно тронув его за руку, потому что толстяк, облокотившись о балюстраду, видимо Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, подремывал.


– Monsieur, dit Gringoire, je vous remercie.

– Благодарю вас! – произнес Гренгуар.


– Monsieur, répondit le gros homme avec un bâillement, de quoi?

– За что? – спросил, зевая, толстяк.


– Je vois ce Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 qui vous ennuie, reprit le poète, c'est tout ce bruit qui vous empêche d'entendre à votre aise. Mais soyez tranquille: votre nom passera à la postérité. Votre nom, s'il Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 vous plaît?

– Я понимаю, что вам надоел весь этот шум. Он мешает вам слушать пьесу. Но зато ваше имя перейдет в потомство. Скажите, пожалуйста, как вас зовут.


– Рено Château, garde Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 du scel du Châtelet de Paris, pour vous servir.

– Рено Шато, хранитель печати парижского Шатле, к вашим услугам.


– Monsieur, vous êtes ici le seul représentant des muses, dit Gringoire.

– Государь Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, вы тут единственный ценитель муз! – повторил Гренгуар.


– Vous êtes trop honnête, monsieur, répondit le garde du scel du Châtelet.

– Вы очень разлюбезны, государь, – ответил хранитель печати Шатле.


– Vous êtes Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 le seul, reprit Gringoire, qui ayez convenablement écouté la pièce. Comment la trouvez-vous?

– Вы один, – продолжал Гренгуар, – пристально слушали пьесу. Как она вам приглянулась?


– Hé! hé! répondit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 le gros magistrat à demi réveillé, assez gaillarde en effet.

– Гм! Гм! – ответил наполовину пробудившийся толстяк. – Пьеса достаточно смешна!


Il fallut que Gringoire se contentât de cet éloge, car un tonnerre d'applaudissements, m Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6êlé à une prodigieuse acclamation, vint couper court à leur conversation. Le pape des fous était élu.

Гренгуару пришлось удовольствоваться этой похвалой, – гром аплодисментов, смешавшись с громкими кликами, в один момент оборвал их разговор Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6. Папа шутов был избран.


– Noël! Noël! Noël! criait le peuple de toutes parts.

– Слава! Слава! – ревела масса.


C'était une merveilleuse grimace, en effet, que celle qui rayonnait en Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 ce moment au trou de la rosace. Après toutes les figures pentagones, hexagones et hétéroclites qui s'étaient succédé à cette lucarne sans réaliser cet Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 idéal du grotesque qui s'était construit dans les imaginations exaltées par l'orgie, il ne fallait rien moins, pour enlever les suffrages, que la grimace sublime qui venait d Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6'éblouir l'assemblée. Maître Coppenole lui-même applaudit ; et Clopin Trouillefou, qui avait concouru, et Dieu sait quelle intensité de laideur son visage pouvait atteindre, s'avoua vaincu. Nous ferons de m Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6ême. Nous n'essaierons pas de donner au lecteur une idée de ce nez tétraèdre, de cette bouche en fer à cheval, de ce petit oeil gauche Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 obstrué d'un sourcil roux en broussailles tandis que l'oeil droit disparaissait entièrement sous une énorme verrue, de ces dents désordonnées, ébréchées çà et là, comme les cr Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6éneaux d'une forteresse, de cette lèvre calleuse sur laquelle une de ces dents empiétait comme la défense d'un éléphant, de ce menton fourchu, et surtout de Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 la physionomie répandue sur tout cela, de ce mélange de malice, d'étonnement et de tristesse. Qu'on rêve, si l'on peut, cet ensemble.

Морда, красовавшаяся Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 в отверстии розетки, была воистину удивительна! После всех этих пятиугольных, шестиугольных необычных лиц, появлявшихся в отверстии, но не воплощавших эталона забавного уродства, который в собственном распаленном воображении сделала масса, только такая потрясающая Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 гримаса могла поразить это сборище и вызвать бурное одобрение. Сам мэтр Копеноль аплодировал ей, и даже Клопен Труйльфу, участвовавший в состязании, – а одному богу понятно, какой высочайшей степени бесчинства могло добиться его Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 лицо! – даже он признал себя побежденным. Последуем и мы его примеру. Тяжело обрисовать этот четырехгранный нос, подковообразный рот, крошечный левый глаз, практически закрытый щетинистой рыжеватой бровью, в то время как правый совсем исчезал под огромной Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 бородавкой, кривые зубы, напоминавшие зубцы крепостной стенки, эту растрескавшуюся губу, над которой нависал, точно клык слона, один из зубов, этот раздвоенный подбородок... Но еще сложнее обрисовать ту смесь злости, изумления и Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 печалься, которая отражалась на лице этого человека. А сейчас попытайтесь все это для себя представить в совокупы!


L'acclamation fut unanime. On se précipita vers la chapelle. On en fit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 sortir en triomphe le bienheureux pape des fous. Mais c'est alors que la surprise et l'admiration furent à leur comble. La grimace était son visage.

Одобрение было единодушное. Масса устремилась к Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 часовне. Оттуда с торжеством вывели почетного папу шутов Но только сейчас изумление и экстаз толпы достигнули наивысшего предела. Гримаса была его реальным лицом.


Ou plutôt toute sa personne était une grimace. Une Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 grosse tête hérissée de cheveux roux ; entre les deux épaules une bosse énorme dont le contre-coup se faisait sentir par devant ; un système de cuisses Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 et de jambes si étrangement fourvoyées qu'elles ne pouvaient se toucher que par les genoux, et, vues de face, ressemblaient à deux croissants de faucilles qui se rejoignent par la poign Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6ée ; de larges pieds, des mains monstrueuses ; et, avec toute cette difformité, je ne sais quelle allure redoutable de vigueur, d'agilité et de courage ; étrange exception à la règle éternelle qui veut Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 que la force, comme la beauté, résulte de l'harmonie. Tel était le pape que les fous venaient de se donner.

Точнее, он весь представлял собой гримасу. Огромная голова, поросшая рыжеватой щетиной; большой Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 горб меж лопаток, и другой, уравновешивающий его, – на груди; ноги так вывихнутые, что ноги его могли сходиться исключительно в коленях, странноватым образом напоминая впереди два серпа с соединенными ручками; широкие ступни Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, страшные руки. И, невзирая на это уродство, во всей его фигуре было какое-то суровое выражение силы, проворства и отваги, – необыкновенное исключение из того общепринятого правила, которое просит, чтоб сила, подобно красе Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, проистекала из гармонии. Такой был избранный шутами папа.


On eût dit un géant brisé et mal ressoudé.

Казалось, это был разбитый и безуспешно спаянный гигант.


Quand cette espèce de cyclope Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 parut sur le seuil de la chapelle, immobile, trapu, et presque aussi large que haut, carré par la base, comme dit un grand homme, à son surtout mi-parti rouge et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 violet, semé de campanilles d'argent, et surtout à la perfection de sa laideur, la populace le reconnut sur-le-champ, et s'écria d'une voix:

Когда это подобие циклопа появилось на пороге Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 часовни, недвижное, приземистое, практически схожих размеров в ширину и в высоту, "квадратное в самом основании", как гласил один величавый человек, то по насаженому на нем наполовину красноватому, наполовину фиолетовому камзолу, усеянному серебряными колокольчиками Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, а приемущественно по его несравнимому уродству простонародье тотчас же признало его.


– C'est Quasimodo, le sonneur de cloches! c'est Quasimodo, le bossu de Notre-Dame! Quasimodo le borgne! Quasimodo le bancal Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6! Noël! Noël!

– Это Квазимодо, горбун! – заорали все в один глас. – Это Квазимодо, звонарь Собора Парижской Богоматери! Квазимодо кривоногий. Квазимодо одноглазый! Слава! Слава!


On voit que le pauvre diable avait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 des surnoms à choisir.

Видимо, у бедного малого не было недочета в прозвищах.


– Gare les femmes grosses! criaient les écoliers.

– Берегитесь, беременные дамы! – кричали школяры.


– Ou qui ont envie de l'être Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, reprenait Joannes.

– И те, которые хотят забеременеть! – прибавил Жоаннес.


Les femmes en effet se cachaient le visage.

Дамы и по правде закрывали лица руками.


– Oh! le vilain singe, disait l'une Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6.

– У! Неприятная мортышка! – гласила одна.


– Aussi méchant que laid, reprenait une autre.

– Злая и уродливая! – добавляла другая.


– C'est le diable, ajoutait une troisième.

– Бес во плоти! – вставляла 3-я.


– J'ai le malheur Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 de demeurer auprès de Notre-Dame ; toute la nuit je l'entends rôder dans la gouttière.

– К несчастью, я живу около собора и слышу, как всю ночь Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 он бродит по крыше.


– Avec les chats.

– Совместно с кошками.


– Il est toujours sur nos toits. Il nous jette des sorts par les cheminées.

– И насылает на нас порчу через дымопроводы.


– L Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6'autre soir, il est venu me faire la grimace à ma lucarne. Je croyais que c'était un homme. J'ai eu une peur!

– Как-то вечерком он просунул свою морду ко мне в Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 окно. Я приняла его за мужчину и страшно ужаснулась.


– Je suis sûre qu'il va au sabbat. Une fois, il a laissé un balai sur mes plombs.

– Я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 уверена, что он летает на шабаш. В один прекрасный момент он запамятовал свою метлу в водосточном желобе на моей крыше.


– Oh! la déplaisante face de bossu!

– Отвратительная харя!


– Oh! la vilaine âme!

– Подлая душа Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6!


– Buah!

– Фу!


Les hommes au contraire étaient ravis, et applaudissaient.

А мужчины – те восторгались и аплодировали горбуну.


Quasimodo, objet du tumulte, se tenait toujours sur la porte de la chapelle Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, debout, sombre et grave, se laissant admirer.

Квазимодо, виновник всей этой шумихи, сумрачный, суровый, стоял на пороге часовни, позволяя наслаждаться собой.


Un écolier, Robin Poussepain, je crois, vint lui rire sous le Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 nez, et trop près. Quasimodo se contenta de le prendre par la ceinture, et de le jeter à dix pas à travers la foule. Le tout sans dire un mot.

Один школяр, кажется Робен Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 Пуспен, подошел ближе и расхохотался ему прямо в лицо. Квазимодо ограничился тем, что взял его за пояс и откинул шагов на 10 в массу. И все это он сделал молчком.


Ma Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6ître Coppenole, émerveillé, s'approcha de lui.

Восхищенный мэтр Копеноль подошел к нему и произнес:


– Croix-Dieu! Saint-Père! tu as bien la plus belle laideur que j'aie vue de ma Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 vie. Tu mériterais la papauté à Rome comme à Paris.

– Крест настоящий, никогда в жизни я не встречал такового прекрасного уродства, святой отец! Ты достоин быть отцом не только лишь в Париже, да и в Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 Риме.


En parlant ainsi, il lui mettait la main gaiement sur l'épaule. Quasimodo ne bougea pas. Coppenole poursuivit.

Он забавно хлопнул его по плечу. Квазимодо не шелохнулся.


– Tu es un dr Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6ôle avec qui j'ai démangeaison de ripailler, dût-il m'en coûter un douzain neuf de douze tournois. Que t'en semble?

– С таким парнем Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 я охотно кутнул бы, даже если это обошлось мне в дюжину новых турских ливров! Что ты на это скажешь? – продолжал Копеноль.


Quasimodo ne répondit pas.

Квазимодо молчал.


– Croix-Dieu! dit le chaussetier Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, est-ce que tu es sourd?

– Крест настоящий! – воскрикнул чулочник. – Да ты глухой, что ли?


Il était sourd en effet.

Да, Квазимодо был глухой.


Cependant il commençait à s'impatienter des façons Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 de Coppenole, et se tourna tout à coup vers lui avec un grincement de dents si formidable que le géant flamand recula, comme un bouledogue devant un chat.

Копеноль начал раздражать Квазимодо: он Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 вдруг оборотился к нему и так жутко заскрипел зубами, что богатырь-фламандец попятился, как бульдог от кошки.


Alors il se fit autour de l'étrange personnage un cercle de terreur et de respect qui Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 avait au moins quinze pas géométriques de rayon. Une vieille femme expliqua à maître Coppenole que Quasimodo était sourd.

И здесь священный кошмар образовал вокруг этой необычной личности кольцо, радиус Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 которого был более пятнадцати шагов. Какая-то старуха растолковала Копенолю, что Квазимодо глух.


– Sourd! dit le chaussetier avec son gros rire flamand. Croix-Dieu! c'est un pape accompli.

– Глух! – чулочник разразился Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 грубым фламандским хохотом. – Крест настоящий, да это не папа, а совершенство!


– Hé! je le reconnais, s'écria Jehan, qui était enfin descendu de son chapiteau pour voir Quasimodo de plus Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 près, c'est le sonneur de cloches de mon frère l'archidiacre. - Bonjour, Quasimodo!

– Эй! Я знаю его! – кликнул Жеан, спустившись в конце концов со собственной капители, чтоб ближе посмотреть на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 Квазимодо. – Это звонарь моего брата архидьякона. Здравствуй, Квазимодо!


– Diable d'homme! dit Robin Poussepain, encore tout contus de sa chute. Il paraît: c'est un bossu. Il marche: c'est un Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 bancal. Il vous regarde: c'est un borgne. Vous lui parlez: c'est un sourd. - Ah çà, que fait-il de sa langue, ce Polyphème?

– Сущий бес! – произнес Робей Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 Пуспен, все еще не оправившийся от собственного падения. – Поглядишь на него – горбун. Пойдет – видишь, что он колченогий. Посмотрит на вас – кривой. Заговоришь с ним – глухой. Да есть ли язык у этого Полифема?


– Il Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 parle quand il veut, dit la vieille. Il est devenu sourd à sonner les cloches. Il n'est pas muet.

– Он гласит, если захотит, – объяснила старуха – Он оглох оттого, что звонит в колокола Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6. Он не немой.


– Cela lui manque, observa Jehan.

– Только этого еще ему недостает, – увидел Жеан.


– Et il a un oeil de trop, ajouta Robin Poussepain.

– Один глаз у него излишний, – увидел Робен Пуссен Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6.


– Non pas, dit judicieusement Jehan. Un borgne est bien plus incomplet qu'un aveugle. Il sait ce qui lui manque.

– Ну, нет, – справедливо сделал возражение Жеан, – кривому ужаснее, чем слепому Он знает, чего Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 он лишен.


Cependant tous les mendiants, tous les laquais, tous les coupe-bourses, réunis aux écoliers, avaient été chercher processionnellement, dans l'armoire de la basoche, la tiare de carton Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 et la simarre dérisoire du pape des fous. Quasimodo s'en laissa revêtir sans sourciller et avec une sorte de docilité orgueilleuse. Puis on le fit asseoir sur un brancard Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 bariolé. Douze officiers de la confrérie des fous l'enlevèrent sur leurs épaules ; et une espèce de joie amère et dédaigneuse vint s'épanouir sur la Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 face morose du cyclope, quand il vit sous ses pieds difformes toutes ces têtes d'hommes beaux, droits et bien faits. Puis la procession hurlante et déguenillée se mit en marche Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 pour faire, selon l'usage, la tournée intérieure des galeries du Palais, avant la promenade des rues et des carrefours.

Тем временем процессия нищих, слуг и карманников Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 совместно со школярами направилась к шкапу судейских писцов, чтоб достать картонную тиару и несуразную мантию папы шутов. Квазимодо безоговорочно и даже с цветом высокомерной покорности разрешил облечь себя в их. Позже его усадили на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 пестро раскрашенные носилки. Двенадцать членов братства шутов подняли его на плечи; некий горькою и презрительною радостью расцвело мрачное лицо циклопа, когда он увидел у собственных кривых ног головы всех этих прекрасных Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, стройных, отлично сложенных парней. Потом галдящая масса ободранцев, до того как пойти по городку, двинулась, согласно обычаю, по внутренним галереям Дворца.

VI. La Esmeralda VI. Эсмеральда


Nous sommes ravi d'avoir à apprendre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 à nos lecteurs que pendant toute cette scène Gringoire et sa pièce avaient tenu bon. Ses acteurs, talonnés par lui, n'avaient pas discontinué de débiter sa comédie Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, et lui n'avait pas discontinué de l'écouter. Il avait pris son parti du vacarme, et était déterminé à aller jusqu'au bout, ne désespérant pas d'un retour d Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6'attention de la part du public. Cette lueur d'espérance se ranima quand il vit Quasimodo, Coppenole et le cortège assourdissant du pape des fous sortir à grand bruit de la Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 salle. La foule se précipita avidement à leur suite.

Мы счастливы сказать нашим читателям, что во время всей этой сцены и Гренгуар и его пьеса держались стойко. Понукаемые создателем, актеры без утомились декламировали его Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 стихи, а он без утомились их слушал. Примирившись с гамом, он решил довести дело до конца и не терял надежды, что публика вновь направит внимание на его пьесу. Этот луч надежды Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 разгорелся еще ярче, когда он увидел, что Копеноль, Квазимодо и вся буйная ватага шутовского папы с громким шумом покинула залу. Масса скупо устремилась за ними.


– Bon, se dit-il, voilà tous Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 les brouillons qui s'en vont.

– Отлично! – пробормотал он. – Все крикуны уходят.


Malheureusement, tous les brouillons c'était le public. En un clin d'oeil la grand'salle fut vide.

К несчастью, "крикунами Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6" была вся масса. В одно мгновение зала опустела.


À vrai dire, il restait encore quelques spectateurs, les uns épars, les autres groupés autour des piliers, femmes, vieillards ou enfants, en ayant assez du Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 brouhaha et du tumulte. Quelques écoliers étaient demeurés à cheval sur l'entablement des fenêtres et regardaient dans la place.

Фактически говоря, в зале кое-кто еще оставался. Это были Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 дамы, старики и детки, пресытившиеся шумом и гамом. Другие бродили в одиночку, другие толпились около столбов. Несколько школяров все еще посиживали верхом на подоконниках и оттуда глазели на площадь.


– Eh Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 bien, pensa Gringoire, en voilà encore autant qu'il en faut pour entendre la fin de mon mystère. Ils sont peu, mais c'est un public d'élite, un public lettré.

"Ну что Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 все-таки, – пошевелил мозгами Гренгуар, – пусть хоть эти дослушают мою мистерию. Их, правда, не много, но зато публика избранная, образованная".


Au bout d'un instant, une symphonie qui devait produire Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 le plus grand effet à l'arrivée de la sainte Vierge, manqua. Gringoire s'aperçut que sa musique avait été emmenée par la procession du pape des fous.

Но через пару Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 минут выяснилось, что симфония, которая должна была произвести в особенности сильное воспоминание при возникновении Пречистой девы, не может быть исполнена. Гренгуар вспомнил, что всех музыкантов увлекла за собой процессия папы шутов.


– Passez outre, dit-il Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 stoïquement.

– Обойдемся и без симфонии, – стоически произнес поэт.


Il s'approcha d'un groupe de bourgeois qui lui fit l'effet de s'entretenir de sa pièce Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6. Voici le lambeau de conversation qu'il saisit:

Он приблизился к группе городских жителей, которые, как ему показалось, рассуждали о его пьесе. Вот услышанный им клочек разговора:


– Vous savez, maître Cheneteau, l Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6'hôtel de Navarre, qui était à M. de Nemours?

– Мэтр Шенето! Вы понимаете Наваррский дом, который принадлежал государю де Немуру?


– Oui, vis-à-vis la chapelle de Braque.

– Да, это против Бракской часовни.


– Eh Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 bien, le fisc vient de le louer à Guillaume Alixandre, historieur, pour six livres huit sols parisis par an.

– Итак вот казна не так давно сдала его в наем Гильому Аликсандру, живописцу, за Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 6 парижских ливров и восемь су в год.


– Comme les loyers renchérissent!

– Как, но, вырастает арендная плата!


– Allons! se dit Gringoire en soupirant, les autres écoutent.

"Пустяки, – вздыхая, утешил себя Гренгуар, – зато Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 другие внемлют".


– Camarades, cria tout à coup un de ces jeunes drôles des croisées, la Esmeralda! la Esmeralda dans la place!

– Друзья! – в один момент кликнул один из юных озорников Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6, примостившихся на подоконниках, – Эсмеральда! Эсмеральда на площади!


Ce mot produisit un effet magique. Tout ce qui restait dans la salle se précipita aux fenêtres, grimpant aux murailles pour voir, et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 6 répétant: la Esmeralda! la Esmeralda!


vich-infekciya-epidemiologiya.html
vicherchivanie-elementov-poperechnogo-razreza-zhilogo-doma.html
vichernyak-ken-temi-diplomnih-rabot-dlya-studentov-4-kursa-temi-diplomnih-rabot-dani.html