Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41

Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41



Enfin la prisonnière rompit le silence:

В конце концов узница оборвала молчание:


– Qui êtes-vous?

– Кто вы?


– Un prêtre.

– Священник.


Le mot, l'accent, le son de voix, la firent tressaillir.

Это Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 слово, интонация, звук голоса принудили ее вздрогнуть.


Le prêtre poursuivit en articulant sourdement:

Священник продолжал медлительно и глухо:


– Etes-vous préparée?

– Вы готовы?


– À quoi?

– К чему?


– À mourir.

– К погибели Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41.


– Oh! dit-elle, sera-ce bientôt?

– Скоро ли это будет? – спросила она.


– Demain.

– Завтра.


Sa tête, qui s'était levée avec joie, revint frapper sa poitrine.

Она уже отрадно подняла Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 голову, но здесь голова ее тяжело свалилась на грудь.


– C'est encore bien long! murmura-t-elle ; qu'est-ce que cela leur faisait, aujourd'hui?

– О, как длительно ожидать Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41! – пробормотала она. – Что им стоило сделать это сейчас?


– Vous êtes donc très malheureuse? demanda le prêtre après un silence.

– Означает, вам очень плохо? – помолчав, спросил священник.


– J'ai bien Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 froid, répondit-elle.

– Мне так холодно! – молвила она.


Elle prit ses pieds avec ses mains, geste habituel aux malheureux qui ont froid et que nous avons déjà vu faire à la recluse Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 de la Tour-Roland, et ses dents claquaient.

Она обхватила руками ступни собственных ног, – обычное движение бедняков, страдающих от холода, его мы увидели и у затворницы Роландовой башни, зубы у Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 нее стучали.


Le prêtre parut promener de dessous son capuchon ses yeux dans le cachot.

Священник из-под собственного капюшона, казалось, рассматривал склеп.


– Sans lumière! sans feu! dans l'eau! c'est horrible Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41!

– Без света! Без огня! В воде! Это страшно!


– Oui, répondit-elle avec l'air étonné que le malheur lui avait donné. Le jour est à tout le monde. Pourquoi ne me donne Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41-t-on que la nuit?

– Да, – ответила она с тем изумленным видом, который придало ей несчастье. – Денек светится для всех. Отчего же мне дана только ночь?


– Savez-vous, reprit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 le prêtre après un nouveau silence, pourquoi vous êtes ici?

– Понимаете ли вы, – после нового молчания спросил священник, – почему вы тут находитесь?


– Je crois que je l'ai su, dit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41-elle en passant ses doigts maigres sur ses sourcils comme pour aider sa mémoire, mais je ne le sais plus.

– Кажется, знала, – ответила она, проводя исхудавшим пальчиком по лбу, как будто стараясь посодействовать Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 собственной памяти, – но сейчас забыла.


Tout à coup elle se mit à pleurer comme un enfant.

Вдруг она расплакалась, как дитя.


– Je voudrais sortir d'ici, monsieur. J'ai froid, j'ai peur, et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 il y a des bêtes qui me montent le long du corps.

– Мне так охото уйти отсюда! Мне холодно, мне жутко. Какие-то животные ползают по моему телу.


– Eh bien, suivez Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41-moi.

– Отлично, следуйте за мной.


En parlant ainsi, le prêtre lui prit le bras. La malheureuse était gelée jusque dans les entrailles, cependant cette main lui fit une impression Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 de froid.

Священник взял ее за руку. Злосчастная продрогла до костей, и все таки рука священника показалась ей прохладной.


– Oh! murmura-t-elle, c'est la main glacée de la Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 mort. – Qui êtes-vous donc?

– О! – шепнула она. – Это ледяная рука погибели. Кто вы?


Le prêtre releva son capuchon. Elle regarda. C'était ce visage sinistre qui la poursuivait depuis si Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 longtemps, cette tête de démon qui lui était apparue chez la Falourdel au-dessus de la tête adorée de son Phoebus, cet oeil qu'elle avait vu pour Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 la dernière fois briller près d'un poignard.

Священник отбросил капюшон. Перед нею было наизловещее лицо, которое так издавна преследовало ее, голова беса, которая появилась над головой ее обожаемого Феба у старухи Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 Фалурдель, глаза, которые она лицезрела в последний раз пылающими около кинжала.


Cette apparition, toujours si fatale pour elle, et qui l'avait ainsi poussée de malheur en malheur jusqu'au Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 supplice, la tira de son engourdissement. Il lui sembla que l'espèce de voile qui s'était épaissi sur sa mémoire se déchirait. Tous les détails de sa Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 lugubre aventure, depuis la scène nocturne chez la Falourdel jusqu'à sa condamnation à la Tournelle, lui revinrent à la fois dans l'esprit, non pas vagues et confus comme jusqu'alors, mais distincts, crus Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, tranchés, palpitants, terribles. Ces souvenirs à demi effacés, et presque oblitérés par l'excès de la souffrance, la sombre figure qu'elle avait devant elle les raviva, comme Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 l'approche du feu fait ressortir toutes fraîches sur le papier blanc les lettres invisibles qu'on y a tracées avec de l'encre sympathique. Il lui sembla que toutes les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 plaies de son coeur se rouvraient et saignaient à la fois.

Возникновение этого человека, всегда настолько роковое для нее, толкавшее ее от несчастья к несчастью прямо до пытки, вывело ее Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 из оцепенения. Ей показалось, что уплотненная заавесь, нависшая над ее памятью, разорвалась. Все подробности ее заключения, от ночной сцены у Фалурдель и до приговора, вынесенного в Турнельской башне, сходу выплыли в ее памяти – не Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 перепутанные и смутные, как по сю пору, а точные, калоритные, резкие, трепещущие, ужасные. Эти мемуары, практически изглаженные, практически стертые непомерным страданием, оживились близ этой темной фигуры подобно тому, как близ Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 огня ясно выступают на белоснежной бумаге невидимые слова, начертанные симпатическими чернилами. Ей показалось, что вскрылись все ее сердечные раны и вновь засочились кровью.


– Hah! cria-t-elle, les mains sur ses yeux et avec Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 un tremblement convulsif, c'est le prêtre!

– А! – воскрикнула она, вздрогнув и закрыв руками глаза. – Это тот священник!


Puis elle laissa tomber ses bras découragés, et resta assise Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, la tête baissée, l'oeil fixé à terre, muette, et continuant de trembler.

Сходу онемев, она бессильно уронила руки, низковато опустила голову и, вся дрожа, уставила глаза в пол.


Le prêtre la Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 regardait de l'oeil d'un milan qui a longtemps plané en rond du plus haut du ciel autour d'une pauvre alouette tapie dans les blés, qui a Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 longtemps rétréci en silence les cercles formidables de son vol, et tout à coup s'est abattu sur sa proie comme la flèche de l'éclair, et la tient Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 pantelante dans sa griffe.

Священник глядел на нее очами коршуна, который длительно чертил в небе плавные круги над бедным притаившимся в хлебах жаворонком и, равномерно суживая гигантскую спираль собственного полета, в один Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 момент, как молния, ринувшись на свою добычу, держит ее сейчас, задыхающуюся, в собственных когтях.


Elle se mit à murmurer tout bas:

Она чуток слышно шепнула:


– Achevez! achevez! le dernier coup! - Et elle enfonçait sa Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 tête avec terreur entre ses épaules, comme la brebis qui attend le coup de massue du boucher.

– Добивайте! Наносите последний удар! – и с страхом втянула голову в плечи, как будто овечка под обухом Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 мясника.


– Je vous fais donc horreur? dit-il enfin.

– Я вам внушаю кошмар? – спросил он в конце концов.


Elle ne répondit pas.

Она не ответила.


– Est-ce que Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 je vous fais horreur? répéta-t-il.

– Разве я внушаю вам кошмар? – повторил он.


Ses lèvres se contractèrent comme si elle souriait.

Губки ее скривились, как будто она силилась улыбнуться Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41.


– Oui, dit-elle, le bourreau raille le condamné. Voilà des mois qu'il me poursuit, qu'il me menace, qu'il m'épouvante! Sans lui, mon Dieu, que j'étais Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 heureuse! C'est lui qui m'a jetée dans cet abîme! Ô ciel! c'est lui qui a tué... c'est lui qui l'a tué! mon Phoebus!

– Да, – произнесла она, – палач всегда Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 глумится над осужденным. Сколько месяцев он травит меня, угрожает мне, стращает меня! О боже! Как счастлива была я без него! Это он вверг меня в эту пропасть! О небо, это он Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 убил... Это он убил его, моего Феба!


Ici, éclatant en sanglots et levant les yeux sur le prêtre:

Рыдая, она подняла глаза на священника.


– Oh! misérable! qui êtes-vous? que vous ai Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41-je fait? vous me haïssez donc bien? Hélas! qu'avez-vous contre moi?

– О презренный! Кто вы? Что я вам сделала? Вы ненавидите меня? За что все-таки Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41?


– Je t'aime! cria le prêtre.

– Я люблю тебя! – кликнул священник.


Ses larmes s'arrêtèrent subitement. Elle le regarda avec un regard d'idiot. Lui était tombé à genoux et la Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 couvait d'un oeil de flamme.

Слезы у нее в один момент высохли. Она глупо глядела на него. Он свалился к ее ногам, пожирая ее огненным взглядом.


– Entends-tu? je t'aime Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41! cria-t-il encore.

– Слышишь? Я люблю тебя! – повторил он.


– Quel amour! dit la malheureuse en frémissant.

– О, что же это все-таки за любовь! – содрогаясь, промолвила злосчастная.


Il reprit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41: – L'amour d'un damné.

– Любовь отверженного, – произнес он.


Tous deux restèrent quelques minutes silencieux, écrasés sous la pesanteur de leurs émotions, lui insensé, elle stupide.

Оба некое время молчали Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, придавленные тяжестью собственных переживаний: он – обезумев, она – отупев.


– Ecoute, dit enfin le prêtre, et un calme singulier lui était revenu. Tu vas tout savoir. Je vais te dire ce que jusqu'ici j Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41'ai à peine osé me dire à moi-même, lorsque j'interrogeais furtivement ma conscience à ces heures profondes de la nuit où il y a tant de ténèbres qu'il semble Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 que Dieu ne nous voit plus. Écoute. Avant de te rencontrer, jeune fille, j'étais heureux...

– Слушай, – вымолвил в конце концов священник, и необыкновенный покой снизошел на него. – Ты все узнаешь Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41. Я скажу для тебя то, в чем до сего времени чуть осмеливался признаваться себе, исподтишка вопрошая свою совесть в те безгласные ночные часы, когда мрак так глубок, что, кажется, сам бог уже Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 не может созидать нас. Слушай! До встречи с тобой я был счастлив, женщина!..


– Et moi! soupira-t-elle faiblement.

– И я! – шепнула она еле слышно.


– Ne m'interromps pas. - Oui, j'étais heureux Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, je croyais l'être du moins. J'étais pur, j'avais l'âme pleine d'une clarté limpide. Pas de tête qui s'élevât plus fière et plus radieuse Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 que la mienne. Les prêtres me consultaient sur la chasteté, les docteurs sur la doctrine. Oui, la science était tout pour moi. C'était une soeur, et une soeur Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 me suffisait. Ce n'est pas qu'avec l'âge il ne me fût venu d'autres idées. Plus d'une fois ma chair s'était émue au passage d'une forme Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 de femme. Cette force du sexe et du sang de l'homme que, fol adolescent, j'avais cru étouffer pour la vie, avait plus d'une fois soulevé convulsivement la chaîne Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 des voeux de fer qui me scellent, misérable, aux froides pierres de l'autel. Mais le jeûne, la prière, l'étude, les macérations du cloître, avaient refait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 l'âme maîtresse du corps. Et puis, j'évitais les femmes. D'ailleurs, je n'avais qu'à ouvrir un livre pour que toutes les impures fumées de mon cerveau s Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41'évanouissent devant la splendeur de la science. En peu de minutes, je sentais fuir au loin les choses épaisses de la terre, et je me retrouvais calme, ébloui et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 serein en présence du rayonnement tranquille de la vérité éternelle. Tant que le démon n'envoya pour m'attaquer que de vagues ombres de femmes qui passaient éparses sous mes Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 yeux, dans l'église, dans les rues, dans les prés, et qui revenaient à peine dans mes songes, je le vainquis aisément. Hélas! si la victoire ne m'est pas restée Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, la faute en est à Dieu, qui n'a pas fait l'homme et le démon de force égale. - Écoute. Un jour...

– Не прерывай меня! Да, я был счастлив, по Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 последней мере я мнил себя счастливым. Я был невинен, душа моя была полна хрустальной чистоты. Надменнее, лучезарнее, чем у всех, светилось чело мое! Священнослужители обучались у меня целомудрию, ученые – науке. Да, наука Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 была для меня всем. Она была мне сестрой, и ни в ком другом я не нуждался. Только с возрастом другие мысли обуяли мной. Не раз, когда мимо меня проходила дама, моя плоть возмущалась. Эта Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 власть пола, власть крови, которую я, сумасшедший парень, считал внутри себя навек подавленной, не раз конвульсивным усилием натягивала цепь стальных обетов, приковавших меня, злосчастного, к прохладным плитам алтаря. Но пост Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, молитва, занятия, умерщвление плоти сделали мою душу владычицей тела. Я избегал дам. К тому же стоило мне раскрыть книжку, как весь угар моих помыслов рассеивался перед величием науки. Текли минутки, и я ощущал Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, как куда-то вдаль отступает земное и плотское, и я вновь обретал мир, чистоту и покой перед безмятежным сиянием нескончаемой правды. Пока бес искушал меня смутными видениями, проходившими перед моими Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 очами то в храме, то на улице, то в лугах, они только мимолетно появлялись в моих сновидениях, и я просто побеждал их. Как досадно бы это не звучало, если сейчас я сражен, то Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 в этом повинен бог, который, сотворив человека и беса, не одарил их равной силой. Слушай. В один прекрасный момент...


Ici le prêtre s'arrêta, et la prisonnière entendit sortir de sa Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 poitrine des soupirs qui faisaient un bruit de râle et d'arrachement.

Здесь священник тормознул, и узница услышала осиплые, тяжкие вздохи, вырывавшиеся из его груди.


Il reprit:

Он продолжал Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41:


–... Un jour, j'étais appuyé à la fenêtre de ma cellule... - Quel livre lisais-je donc? Oh! tout cela est un tourbillon dans ma tête. - Je lisais. La fenêtre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 donnait sur une place. J'entends un bruit de tambour et de musique. Fâché d'être ainsi troublé dans ma rêverie, je regarde dans la place. Ce que je vis Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, il y en avait d'autres que moi qui le voyaient, et pourtant ce n'était pas un spectacle fait pour des yeux humains. Là, au milieu du pavé, - il était midi, - un Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 grand soleil, - une créature dansait. Une créature si belle que Dieu l'eût préférée à la Vierge, et l'eût choisie pour sa mère Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, et eût voulu naître d'elle si elle eût existé quand il se fit homme! Ses yeux étaient noirs et splendides, au milieu de sa chevelure noire quelques cheveux que Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 pénétrait le soleil blondissaient comme des fils d'or. Ses pieds disparaissaient dans leur mouvement comme les rayons d'une roue qui tourne rapidement. Autour de sa tête Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, dans ses nattes noires, il y avait des plaques de métal qui pétillaient au soleil et faisaient à son front une couronne d'étoiles. Sa robe semée de paillettes scintillait bleue Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 et piquée de mille étincelles comme une nuit d'été. Ses bras souples et bruns se nouaient et se dénouaient autour de sa taille comme deux écharpes. La forme Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 de son corps était surprenante de beauté. Oh! la resplendissante figure qui se détachait comme quelque chose de lumineux dans la lumière même du soleil!... - Hélas! jeune fille, c Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41'était toi. - Surpris, enivré, charmé, je me laissai aller à te regarder. Je te regardai tant que tout à coup je frissonnai d'épouvante, je sentis que le sort me saisissait.

– ...в один Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 прекрасный момент я стоял облокотившись на подоконник в моей келье... Какую же это книжку читал я тогда? О, все это как будто вихрь в моей голове! Я читал. Окна моей кельи выходили на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 площадь. Вдруг слышу звуки бубна. Досадуя, что меня потревожили в моей задумчивости, я посмотрел на площадь. То, что я увидел, лицезрели и другие, не только лишь я, а меж тем зрелище это Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 было сотворено не для глаз человека. Там, посреди площади, – был полдень, солнце стояло высоко, – танцевала женщина. Создание настолько чудной красы, что бог предпочел бы ее пресвятой деве и выбрал бы мамой Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 собственной, он бы пожелал быть рожденным ею, если б она жила, когда он воплотился в человека! У нее были темные блестящие глаза, в черных ее волосах, когда их пронизывало солнце, зажигались золотые нити. В быстрой Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 пляске нельзя было различить ее ножек, – они мерцали, как спицы стремительно вертящегося колеса. Вокруг головы, в темных ее косах сверкали на солнце железные бляхи, как будто звездной короной осенявшие Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 ее лоб. Ее голубое платьице, усеянное блестками, искрилось, как будто пронизанная мириадами золотых точек летняя ночь. Ее гибкие смуглые руки сплетались и вновь расплетались вокруг ее стана, как будто два шарфа. Полосы Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 ее тела были чудно великолепны! О блистающий образ, чье сияние не неярко даже в свете солнечных лучей! Женщина, то была ты! Изумленный, пьяный, очарованный, я отдал для себя волю глядеть на тебя. Я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 до того времени глядел на тебя, пока в один момент не дрогнул от кошмара: я ощутил себя во власти чар!


Le prêtre, oppressé, s'arrêta encore un moment. Puis il continua Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41.

У священника прервалось дыхание, и он на мгновение замолк. Потом продолжал:


– Déjà à demi fasciné, j'essayai de me cramponner à quelque chose et de me retenir dans ma chute. Je me rappelai Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 les embûches que Satan m'avait déjà tendues. La créature qui était sous mes yeux avait cette beauté surhumaine qui ne peut venir que du ciel ou Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 de l'enfer. Ce n'était pas là une simple fille faite avec un peu de notre terre, et pauvrement éclairée à l'intérieur par le vacillant rayon d'une âme Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 de femme. C'était un ange! mais de ténèbres, mais de flamme et non de lumière. Au moment où je pensais cela, je vis près de toi une chèvre, une Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 bête du sabbat, qui me regardait en riant. Le soleil de midi lui faisait des cornes de feu. Alors j'entrevis le piège du démon, et je ne Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 doutai plus que tu ne vinsses de l'enfer et que tu n'en vinsses pour ma perdition. Je le crus.

– Уже наполовину околдованный, я пробовал отыскать опору, чтоб удержаться в собственном Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 падении. Я припомнил ковы, которые Сатана уже когда-то строил мне. Создание, представшее очам моим, было так сверхчеловечески отлично, что могло быть послано только небом либо адом. Она не была обычной женщиной Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, сделанной из персти земной и небогато освещенной изнутри мерцающим лучом женской души. То был ангел! Но ангел мрака, сотканный из пламени, а не из света. В ту минутку, как я это поразмыслил Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, я увидел близ тебя козу, – это бесовское животное, усмехаясь, глядело на меня. При свете полуденного солнца ее рожки казались пламенными. Тогда я сообразил, что это дьявольская ловушка, и уже не колебался, что ты Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 послана адом и послана на мою смерть. Так я задумывался.


Ici le prêtre regarda en face la prisonnière et ajouta froidement:

Здесь священник посмотрел в лицо узницы и холодно добавил Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41:


– Je le crois encore. - Cependant le charme opérait peu à peu, ta danse me tournoyait dans le cerveau, je sentais le mystérieux maléfice s'accomplir en moi, tout ce Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 qui aurait dû veiller s'endormait dans mon âme, et comme ceux qui meurent dans la neige je trouvais du plaisir à laisser venir ce sommeil. Tout à coup, tu te mis à chanter Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41. Que pouvais-je faire, misérable? Ton chant était plus charmant encore que ta danse. Je voulus fuir. Impossible. J'étais cloué, j'étais enraciné dans le sol. Il me semblait que le marbre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 de la dalle m'était monté jusqu'aux genoux. Il fallut rester jusqu'au bout. Mes pieds étaient de glace, ma tête bouillonnait. Enfin, tu eus peut-être piti Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41é de moi, tu cessas de chanter, tu disparus. Le reflet de l'éblouissante vision, le retentissement de la musique enchanteresse s'évanouirent par degrés dans mes yeux et dans mes oreilles. Alors je Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 tombai dans l'encoignure de la fenêtre, plus raide et plus faible qu'une statue descellée. La cloche de vêpres me réveilla. Je me relevai, je m'enfuis Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, mais, hélas! il y avait en moi quelque chose de tombé qui ne pouvait se relever, quelque chose de survenu que je ne pouvais fuir.

– Так я думаю и сейчас. А Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 меж тем чары малопомалу начинали оказывать на меня действие, твоя пляска кружила мне голову; я чувствовал, как загадочная порча проникала в меня. Все, что должно было бодрствовать, засыпало в душе моей, и Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, подобно людям, замерзающим в снегах, я находил удовольствие в том, чтоб поддаваться этой дреме. В один момент ты запела. Что мне оставалось делать, злосчастному! Твое пение было еще пленительней твоей пляски. Я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 желал бежать. Нереально. Я был пригвожден, я врос в землю. Мне казалось, что мрамор плит доходит мне до колен. Пришлось остаться до конца. Ноги мои обледенели, голова пылала. В конце концов, может Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 быть сжалившись нужно мной, ты закончила петь, ты пропала. Отсвет лучистого видения равномерно потухал в очах моих, и слух мой более не улавливал отзвука магической музыки. Тогда, еще больше неподвижный Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 и немощный, ежели скульптура, сброшенная с пьедестала, я склонился на край подоконника. Вечерний благовест пробудил меня. Я поднялся, я бежал, но – как досадно бы это не звучало! что-то было низвергнуто Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 во мне, чего нельзя уже было поднять; что-то снизошло на меня, от чего нельзя было спастись бегством.


Il fit encore une pause, et poursuivit:

Он опять приостановился, позже продолжал:


– Oui, à dater de ce jour Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, il y eut en moi un homme que je ne connaissais pas. Je voulus user de tous mes remèdes, le cloître, l'autel, le travail, les livres. Folie! Oh Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41! que la science sonne creux quand on y vient heurter avec désespoir une tête pleine de passions! Sais-tu, jeune fille, ce que je voyais toujours désormais entre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 le livre et moi? Toi, ton ombre, l'image de l'apparition lumineuse qui avait un jour traversé l'espace devant moi. Mais cette image n'avait plus la même couleur ; elle était Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 sombre, funèbre, ténébreuse comme le cercle noir qui poursuit longtemps la vue de l'imprudent qui a regardé fixement le soleil.

– Да, начиная с этого денька Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 во мне появился человек, которого я внутри себя не знал. Я пробовал прибегнуть ко всем моим обыденным средствам: монастырю, алтарю, работе, книжкам. Безумие! О, сколь пустозвонив наука, когда ты, в отчаянии, преисполненный страстей, ищешь у Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 нее прибежища! Знаешь ли ты, женщина, что вставало с этого момента меж книжками и мной? Ты, твоя тень, образ светозарного видения, появившегося в один прекрасный момент передо мной в Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 пространстве. Но образ этот стал уже другим, – темным, наизловещим, темным, как темный круг, который неотступно стоит перед очами того неосмотрительного, кто внимательно посмотрел на солнце.


Ne pouvant m'en débarrasser, entendant toujours ta Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 chanson bourdonner dans ma tête, voyant toujours tes pieds danser sur mon bréviaire, sentant toujours la nuit en songe ta forme glisser sur ma chair, je voulus te revoir Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, te toucher, savoir qui tu étais, voir si je te retrouverais bien pareille à l'image idéale qui m'était restée de toi, briser peut-être mon rêve avec la r Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41éalité. En tout cas, j'espérais qu'une impression nouvelle effacerait la première, et la première m'était devenue insupportable. Je te cherchai. Je te revis. Malheur Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41! Quand je t'eus vue deux fois, je voulus te voir mille, je voulus te voir toujours. Alors, - comment enrayer sur cette pente de l'enfer? - alors je ne m'appartins plus. L'autre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 bout du fil que le démon m'avait attaché aux ailes, il l'avait noué à ton pied. Je devins vague et errant comme toi. Je t'attendais sous les porches Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, je t'épiais au coin des rues, je te guettais du haut de ma tour. Chaque soir, je rentrais en moi-même plus charmé, plus désespéré, plus ensorcelé, plus Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 perdu!

Не способен избавиться от него, преследуемый напевом твоей песни, повсевременно видя на моем молитвеннике твои пляшущие ножки, повсевременно ощущая ночкой во сне, как твое тело касается моего, я желал опять Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 узреть тебя, дотронуться до тебя, знать, кто ты, убедиться, соответствуешь ли ты безупречному виду, который отпечатлелся во мне, а может быть, и потом, чтоб грозной реальностью разбить мою грезу. Вроде бы то Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 ни было, я возлагал надежды, что новое воспоминание развеет 1-ое, а это 1-ое стало для меня нестерпимо. Я находил тебя. Я вновь тебя увидел. О горе! Лицезрев тебя в один прекрасный момент, я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 желал тебя созидать тыщу раз, я желал тебя созидать всегда. И можно ли удержаться на этом адском склоне? – я не стал принадлежать для себя. Другой конец нити, которую бес привязал к моим крыльям Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, он прикрепил к твоей ножке. Я стал скитаться и бродить по улицам, как и ты. Я поджидал тебя в подъездах, я подстерегал тебя на углах улиц, я отслеживал тебя с высоты моей башни Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41. Каждый вечер я ворачивался еще больше завороженный, еще больше отчаявшийся, еще больше околдованный, еще больше бешеный!


J'avais su qui tu étais, égyptienne, bohémienne, gitane, zingara, comment douter de Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 la magie? Écoute. J'espérai qu'un procès me débarrasserait du charme. Une sorcière avait enchanté Bruno d'Ast, il la fit brûler et fut guéri. Je Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 le savais. Je voulus essayer du remède. J'essayai d'abord de te faire interdire le parvis Notre-Dame, espérant t'oublier si tu ne revenais plus. Tu Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 n'en tins compte. Tu revins. Puis il me vint l'idée de t'enlever. Une nuit je le tentai. Nous étions deux. Nous te tenions déjà, quand ce mis Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41érable officier survint. Il te délivra. Il commençait ainsi ton malheur, le mien et le sien. Enfin, ne sachant plus que faire et que devenir, je te dénonçai à l'official Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41. Je pensais que je serais guéri, comme Bruno d'Ast.

Я знал, кем ты была, – египтянка, цыганка, гитана, зингара, – можно ли было колебаться в чернокнижничестве? Слушай. Я возлагал надежды, что суд освободит Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 меня от порчи. Когда-то колдунья околдовала Бруно Аста; он отдал приказ спалить ее и исцелился. Я знал это. Я желал испробовать это средство. Я воспретил для тебя появляться на Соборной площади, надеясь, что Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 забуду тебя, если ты больше не придешь туда. Но ты не послушалась. Ты возвратилась. Потом мне пришла идея похитить тебя. В один прекрасный момент ночкой я попробовал это сделать. Нас Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 было двое. Мы уже схватили тебя, как вдруг появился этот презренный офицер. Он высвободил тебя и этим положил начало твоему несчастью, моему и собственному. В конце концов, не зная, что делать и Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 как поступить, я донес на тебя в духовный трибунал.


Je pensais aussi confusément qu'un procès te livrerait à moi, que dans une prison je te tiendrais, je t'aurais, que l Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41à tu ne pourrais m'échapper, que tu me possédais depuis assez longtemps pour que je te possédasse aussi à mon tour. Quand on fait le mal, il faut faire Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 tout le mal. Démence de s'arrêter à un milieu dans le monstrueux! L'extrémité du crime a des délires de joie. Un prêtre et une sorcière peuvent s'y Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 fondre en délices sur la botte de paille d'un cachot!

Я задумывался, что исцелюсь, подобно Бруно Асту. Я смутно возлагал надежды и на то, что приговор даст Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 тебя в мои руки, что в темнице я настигну тебя, что я буду владеть тобой, что там для тебя не получится улизнуть от меня, что ты уже довольно времени обладала мною, а Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 сейчас я овладею тобой. Когда творишь зло, твори его до конца. Безумие останавливаться на полпути! В чрезмерности греха таится неистовое счастье. Священник и ведьма могут слиться в наслажденье на охапке травы и в Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 темнице!


Je te dénonçai donc. C'est alors que je t'épouvantais dont mes rencontres. Le complot que je tramais contre toi, l'orage que j'amoncelais sur ta tête s Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41'échappait de moi en menaces et en éclairs. Cependant j'hésitais encore. Mon projet avait des côtés effroyables qui me faisaient reculer.

И вот я донес на тебя. Конкретно Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 тогда я и стращал тебя при встречах. Комплот, который я умышлял против тебя, гроза, которую я собрал над твоей головой, давала о для себя знать опасностями и вспышками. Но я все еще Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 канителил. Мой план был ужасен, и это принуждало меня отступать.


Peut-être y aurais-je renoncé, peut-être ma hideuse pensée se serait-elle desséchée dans mon Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 cerveau sans porter son fruit. Je croyais qu'il dépendrait toujours de moi de suivre ou de rompre ce procès. Mais toute mauvaise pensée est inexorable et veut devenir un fait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 ; mais là où je me croyais tout-puissant, la fatalité était plus puissante que moi. Hélas! hélas! c'est elle qui t'a prise et qui t'a Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 livrée au rouage terrible de la machine que j'avais ténébreusement construite! - Écoute. Je touche à la fin.


Может быть, я отказался бы от него, может быть, моя страшная идея погибла бы Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 в моем мозгу, не дав плода. Мне казалось, что только от меня зависело продлить либо оборвать это судебное дело. Но любая дурная идея напористо просит собственного воплощения. И в том, в чем Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 я мыслил себя всевластным, рок оказался посильнее меня. Как досадно бы это не звучало! Этот рок завладел тобою и бросил тебя под ужасные колеса машины, которую я каверзно сделал! Слушай. Я подхожу Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 к концу.


Un jour, - par un autre beau soleil, - je vois passer devant moi un homme qui prononce ton nom et qui rit et qui a la luxure dans les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 yeux. Damnation! je l'ai suivi. Tu sais le reste.

В один прекрасный момент – в таковой же солнечный денек – мимо меня проходит человек, он произносит твое имя и смеется, и в очах его пылает Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 вожделение. Проклятие! Я последовал за ним. Что было далее, ты знаешь.


Il se tut. La jeune fille ne put trouver qu'une parole:

Он замолк.

Юная женщина могла только вымолвить:


– Ô mon Phoebus!

– О Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 мой Феб!


– Pas ce nom! dit le prêtre en lui saisissant le brai avec violence. Ne prononce bas ce nom! Oh! misérables que nous sommes, c'est ce Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 nom qui nous a perdus! Ou plutôt nous nous sommes tous perdus les uns les autres par l'inexplicable jeu de la fatalité! - Tu souffres, n'est-ce pas? tu as Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 froid, la nuit te fait aveugle, le cachot t'enveloppe, mais peut-être as-tu encore quelque lumière au fond de toi, ne fût-ce que ton amour d'enfant pour cet Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 homme vide qui jouait avec ton coeur! Tandis que moi, je porte le cachot au dedans de moi, au dedans de moi est l'hiver, la glace, le désespoir, j'ai Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 la nuit dans l'âme.

– Не произноси этого имени! – воскрикнул священник, сжав ей руку. – О злосчастные! Это имя сгубило нас всех! Либо, точнее, мы все загубили друг дружку вследствие не поддающейся объяснению Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 игры рока! Ты страдаешь, не правда ли! Для тебя холодно, темнота слепит тебя, тебя окружают стенки темницы? Но, может быть, в глубине твоей души еще теплится свет, пусть даже Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 то будет твоя ребяческая любовь к этому ветреному человеку, который развлекался твоим сердечком! А я – я ношу кутузку внутри себя. Зима, лед, отчаянье снутри меня! Ночь в душе моей!


Sais-tu tout ce Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 que j'ai souffert? J'ai assisté à ton procès. J'étais assis sur le banc de l'official. Oui, sous l'un de ces capuces de prêtre, il y avait les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 contorsions d'un damné. Quand on t'a amenée, j'étais là ; quand on t'a interrogée, j'étais là. - Caverne de loups! - C'était mon crime, c'était mon gibet Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 que je voyais se dresser lentement sur ton front. À chaque témoin, à chaque preuve, à chaque plaidoirie, j'étais là ; j'ai pu compter chacun de tes pas dans la voie Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 douloureuse ; j'étais là encore quand cette bête féroce... - Oh! je n'avais pas prévu la torture! - Écoute. Je t'ai suivie dans la chambre de douleur. Je Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 t'ai vu déshabiller et manier demi-nue par les mains infâmes du tourmenteur. J'ai vu ton pied, ce pied où j'eusse voulu pour un empire déposer un seul baiser Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 et mourir, ce pied sous lequel je sentirais avec tant de délices s'écraser ma tête, je l'ai vu enserrer dans l'horrible brodequin qui fait des membres Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 d'un être vivant une boue sanglante. Oh! misérable! pendant que je voyais cela, j'avais sous mon suaire un poignard dont je me labourais la poitrine. Au cri que tu as Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 poussé, je l'ai enfoncé dans ma chair ; à un second cri, il m'entrait dans le coeur! Regarde. Je crois que cela saigne encore.

Знаешь ли ты все, что Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 я выстрадал? Я был на суде Я посиживал на скамье с духовными арбитрами. Да, под одним из этих монашеских капюшонов извивался грет ник. Когда тебя привели, я был там; когда тебя допрашивали, я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 был там. О волчье логово! То было мое грех, уготованная для меня виселица; я лицезрел, как ее очертания медлительно появлялись над твоей головой. При возникновении каждого очевидца, при каждой улике, при защите я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 был там; я мог бы сосчитать каждый шаг на твоем горестном пути; я был там, когда этот одичавший зверек... О, я не предугадал пытки! Слушай. Я последовал за тобой в застенок. Я лицезрел Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, как тебя раздели, как тебя, полуобнаженную, хватали скверные руки палача. Я лицезрел твою ножку, – я б дал королевство, чтоб запечатлеть на ней поцелуй и умереть, – я лицезрел, как эту ножку, которая Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41, даже наступив на мою голову и раздавив ее, отдала бы мне неизъяснимое удовольствие, зажали ужасные тиски "испанского сапога", превращающего ткани живого существа в кровавое месиво. О злосчастный! В то время как Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 я смотрел на это, я бороздил для себя грудь кинжалом, спрятанным под сутаной! При первом твоем крике я всадил его для себя в тело; при втором он пронзил бы мне сердечко! Гляди! Кажется, раны Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 41 еще кровоточат.


vibrannie-mesta-iz-perepiski-s-aspirantom.html
vibrano-otpravitsya-v-klass.html
vibrat-material-dlya-izgotovleniya-detali-i-dat-ego-rasshifrovku.html