Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31



Bérangère battit des mains.

Беранжера захлопала в ладоши.


Cependant la danseuse restait immobile sur le seuil de la porte.

Цыганка продолжала бездвижно стоять на пороге.


Son apparition avait produit sur ce groupe Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 de jeunes filles un effet singulier. Il est certain qu'un vague et indistinct désir de plaire au bel officier les animait toutes à la fois, que le splendide uniforme était Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 le point de mire de toutes leurs coquetteries, et que, depuis qu'il était présent, il y avait entre elles une certaine rivalité secrète, sourde, qu'elles s'avouaient à peine à elles-m Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31êmes, et qui n'en éclatait pas moins à chaque instant dans leurs gestes et leurs propos. Néanmoins, comme elles étaient toutes à peu près dans la même Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 mesure de beauté, elles luttaient à armes égales, et chacune pouvait espérer la victoire. L'arrivée de la bohémienne rompit brusquement cet équilibre. Elle était d'une beauté si rare qu Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31'au moment où elle parut à l'entrée de l'appartement il sembla qu'elle y répandait une sorte de lumière qui lui était propre. Dans cette chambre resserrée, sous Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 ce sombre encadrement de tentures et de boiseries, elle était incomparablement plus belle et plus rayonnante que dans la place publique. C'était comme un flambeau qu'on venait d'apporter Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 du grand jour dans l'ombre. Les nobles damoiselles en furent malgré elles éblouies. Chacune se sentit en quelque sorte blessée dans sa beauté. Aussi leur front de bataille, qu Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31'on nous passe l'expression, changea-t-il sur-le-champ, sans qu'elles se disent un seul mot. Mais elles s'entendaient à merveille. Les instincts de femmes se comprennent et se r Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31épondent plus vite que les intelligences d'hommes. Il venait de leur arriver une ennemie: toutes le sentaient, toutes se ralliaient. Il suffit d'une goutte de vin pour rougir tout un Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 verre d'eau ; pour teindre d'une certaine humeur toute une assemblée de jolies femmes, il suffit de la survenue d'une femme plus jolie, - surtout lorsqu'il n'y a qu'un Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 homme.

Ее возникновение оказало на юных женщин странноватое действие. Ими обладало смутное и безотчетное желание пленить прекрасного офицера; мишенью их кокетства был его блестящий мундир; с того времени как Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 он тут появился, меж ними началось потаенное, глухое, чуть сознаваемое ими соперничество, которое все же ежеминутно проявлялось в их жестах и речах. Они все были идиентично красивы и поэтому сражались равным орудием Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31; любая из их могла возлагать на победу. Цыганка сходу нарушила это равновесие. Женщина отличалась таковой поразительной красотой, что в ту минутку, когда она показалась на пороге, комнату как будто осенило сияние. В тесноватой Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 гостиной, в черной раме панелей и обоев она была несоизмеримо прекраснее и блистательнее, чем на площади. Она была как будто факел, внесенный из света во мрак. Знатные девушки были ослеплены. Любая из их Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 ощутила себя уязвленной, и поэтому они без всякого подготовительного сговора меж собой (да простится нам это выражение!) тотчас переменили стратегию. Они отлично понимали друг дружку. Инстинкт соединяет воединыжды дам еще резвее, ежели разум Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 – парней. Перед ними появился противник; это ощутили все и сходу объединились. Капли вина довольно, чтоб окрасить целый стакан воды; чтоб попортить настроение целому собранию хорошеньких дам, довольно возникновения более прекрасной Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, в особенности, если в их обществе всего только один мужик.


Aussi l'accueil fait à la bohémienne fut-il merveilleusement glacial. Elles la considérèrent du haut en bas, puis s Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31'entre-regardèrent, et tout fut dit. Elles s'étaient comprises. Cependant la jeune fille attendait qu'on lui parlât, tellement émue qu'elle n'osait lever les paupières.

Прием Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, оказанный цыганке, был умопомрачительно холоден. Оглядев ее сверху донизу, они поглядели друг на друга, и этим все было сказано! Все было понятно без слов. Меж тем женщина ожидала, что с ней заговорят, и Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 была до того смущена, что не смела поднять глаз.


Le capitaine rompit le silence le premier.

Капитан 1-ый нарушил молчание.


– Sur ma parole, dit-il avec son ton d'intrépide Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 fatuité, voilà une charmante créature! Qu'en pensez-vous, belle cousine?

– Клянусь честью, – проговорил он своим уверенным в себе и пошловатым тоном, – прелестное создание! Что вы скажете, очаровательная Флер?


Cette observation, qu Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31'un admirateur plus délicat eût du moins faite à voix basse, n'était pas de nature à dissiper les jalousies féminines qui se tenaient en observation devant la bohémienne.

Это замечание Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, которое более пикантный фанат сделал бы вполголоса, не могло содействовать тому, чтоб рассеять женскую ревность, насторожившуюся при возникновении цыганки.


Fleur-de-Lys répondit au capitaine avec une doucereuse Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 affectation de dédain:

Флер-де-Лис, с гримаской притворного пренебрежения, ответила капитану:


– Pas mal.

– Недурна!


Les autres chuchotaient.

Другие перешептывались.


Enfin, madame Aloïse, qui n'était pas la moins jalouse, parce qu'elle Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 l'était pour sa fille, adressa la parole à la danseuse:

В конце концов г-жа Алоиза, более встревоженная, чем другие, если не за себя, то за свою дочь, произнесла:


– Approchez, petite.

– Подойди Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 ближе, малютка.


– Approchez, petite! répéta avec une dignité comique Bérangère, qui lui fût venue à la hanche.

– Подойди ближе, малютка! – с смешной значимостью повторила Беранжера, чуть доходившая цыганке Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 до пояса.


L'égyptienne s'avança vers la noble dame.

Цыганка приблизилась к знатной даме.


– Belle enfant, dit Phoebus avec emphase en faisant de son côté quelques pas vers Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 elle, je ne sais si j'ai le suprême bonheur d'être reconnu de vous...

– Прелестное дитя! – сделав пару шажков ей навстречу, напыщенно произнес капитан. – Не знаю, удостоюсь ли я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 величавого счастья быть узнанным вами...


Elle l'interrompit en levant sur lui un sourire et un regard pleins d'une douceur infinie:

Женщина улыбнулась ему и подняла на него взор, полный глубочайшей нежности.


– Oh! oui Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, dit-elle.

– О да! – ответила она.


– Elle a bonne mémoire, observa Fleur-de-Lys.

– У нее отменная память, – увидела Флер-деЛис.


– Or çà, reprit Phoebus, vous vous êtes bien prestement Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 échappée l'autre soir. Est-ce que je vous fais peur?

– Как вы стремительно убежали в тот вечер! – продолжал Феб. – Разве я вас испугал?


– Oh! non, dit la bohémienne.

– О нет Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31! – ответила цыганка.


Il y avait, dans l'accent dont cet oh! non fut prononcé à la suite de cet oh! oui, quelque chose d'ineffable dont Fleur-de-Lys fut blessée Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31.

В том, как было произнесено это "о нет!" прямо за "о да! ", был некий особый колер, который задел Флер-де-Лис.


– Vous m'avez laissé en votre lieu, ma belle, poursuivit le capitaine Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 dont la langue se déliait en parlant à une fille des rues, un assez rechigné drôle, borgne et bossu, le sonneur de cloches de l'évêque, à ce que je Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 crois. On m'a dit qu'il était bâtard d'un archidiacre et diable de naissance. Il a un plaisant nom, il s'appelle Quatre-Temps, Pâques-Fleuries, Mardi-Gras, je Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 ne sais plus! Un nom de fête carillonnée, enfin! Il se permettait donc de vous enlever, comme si vous étiez faite pour des bedeaux! cela est fort. Que Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 diable vous voulait-il donc, ce chat-huant? Hein, dites!

– Вы заместо себя, моя красота, оставили угрюмого чудака, горбатого и кривого, кажется звонаря архиепископа, – продолжал капитан, язык которого тотчас же развязался в Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 общении с уличной девчонкой. – Мне произнесли, что он побочный отпрыск какого-то архидьякона, а по природе собственной – сам бес. У него потешное имя: его зовут не то "Величавая пятница", не то Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 "Вербное воскресенье", не то "Масленица", право, не помню. Одним словом, заглавие огромного праздничка! И он имел смелость вас похитить, как будто вы предназначены для звонарей! Это уж очень! Черт возьми, что от Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 вас было необходимо этому нетопырю? Вы не понимаете?


– Je ne sais, répondit-elle.

– Не знаю, – ответила она.


– Conçoit-on l'insolence! un sonneur de cloches enlever une fille, comme un vicomte! un Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 manant braconner sur le gibier des gentilshommes! Voilà qui est rare. Au demeurant, il l'a payé cher. Maître Pierrat Torterue est le plus rude palefrenier qui ait jamais étrillé un maraud, et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 je vous dirai, si cela peut vous être agréable, que le cuir de votre sonneur lui a galamment passé par les mains.

– Какова грубость! Некий звонарь похищает даму, точно виконт! Деревенский Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 браконьер в погоне за дворянской дичью! Это неслыханно! Вобщем, он за это недешево поплатился. Пьера Тортерю – самый крутой из конюхов, чистящих скребницей шкуру жуликов, и я могу вам сказать Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, если только это вам доставит наслаждение, что он очень ловко обработал спину вашего звонаря.


– Pauvre homme! dit la bohémienne chez qui ces paroles ravivaient le souvenir de la scène du pilori Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31. Le capitaine éclata de rire.

– Бедолага! – произнесла цыганка, в памяти которой эти слова оживили сцену у зазорного столба. Капитан звучно расхохотался.


– Corne-de-boeuf! voilà de la pitié aussi bien plac Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31ée qu'une plume au cul d'un porc! Je veux être ventru comme un pape, si...

– Черт подери! Здесь сожаление так же уместно, как перо в заду у свиньи. Пусть я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 буду брюхат, как папа, если...


Il s'arrêta tout court.

Но здесь он спохватился:


– Pardon, mesdames! je crois que j'allais lâcher quelque sottise.

– Простите, боярыни, я, кажется, сморозил какую Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31-то тупость?


– Fi, monsieur! dit la Gaillefontaine.

– Фи, государь! – произнесла Гайльфонтен.


– Il parle sa langue à cette créature! ajouta à demi-voix Fleur-de-Lys, dont le dépit croissait de moment en moment Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31. Ce dépit ne diminua point quand elle vit le capitaine, enchanté de la bohémienne et surtout de lui-même, pirouetter sur le talon en répétant avec une Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 grosse galanterie naïve et soldatesque:

– Он гласит языком этой особы! – увидела вполголоса Флер-де-Лис, досада которой росла с каждой минуткой. Эта досада никак не уменьшилась, когда она увидела, что Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 капитан, в экстазе от цыганки, а еще более от себя самого, оборотился на каблуках и с грубой простодушной солдатской любезностью повторил:


– Une belle fille, sur mon âme!

– Клянусь душой, прехорошенькая девчонка!


– Assez sauvagement v Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31êtue, dit Diane de Christeuil, avec son rire de belles dents.

– Но в достаточно одичавшем наряде, – обнажая в ухмылке свои очаровательные зубы, произнесла Диана де Кристейль.


Cette réflexion fut un trait de Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 lumière pour les autres. Elle leur fit voir le côté attaquable de l'égyptienne. Ne pouvant mordre sur sa beauté, elles se jetèrent sur son costume Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31.

Это замечание было лучом света для других. Оно нашло слабенькое место цыганки. Бессильные уязвить ее красоту, они накинулись на ее одежку.


– Mais cela est vrai, petite, dit la Montmichel, où as-tu Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 pris de courir ainsi par les rues sans guimpe ni gorgerette?

– Что это для тебя вздумалось, моя милая, – произнесла Амлотта де Монмишель, – шататься по улицам без шемизетки и косынки?


– Voilà une jupe courte à faire trembler Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, ajouta la Gaillefontaine.

– А юбчонка такая маленькая – просто кошмар! – добавила Гайльфонтен.


– Ma chère, poursuivit assez aigrement Fleur-de-Lys, vous vous ferez ramasser par les sergents de la douzaine Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 pour votre ceinture dorée.

– За ваш золоченый пояс, милочка, – достаточно кисло проговорила Флер-де-Лис, – вас может забрать городская охрана.


– Petite, petite, reprit la Christeuil avec un sourire implacable, si Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 tu mettais honnêtement une manche sur ton bras, il serait moins brûlé par le soleil.

– Малютка, малютка, – присовокупила с беспощадной усмешкой Кристейль, если б ты приличным образом прикрыла плечи рукавами Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, они не загорели бы так на солнце.


C'était vraiment un spectacle digne d'un spectateur plus intelligent que Phoebus, de voir comme ces belles filles, avec leurs langues envenimées et irritées, serpentaient Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, glissaient et se tordaient autour de la danseuse des rues. Elles étaient cruelles et gracieuses. Elles fouillaient, elles furetaient malignement de la parole dans sa pauvre et folle toilette de paillettes et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 d'oripeaux. C'étaient des rires, des ironies, des humiliations sans fin. Les sarcasmes pleuvaient sur l'égyptienne, et la bienveillance hautaine, et les regards méchants. On eût cru Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 voir de ces jeunes dames romaines qui s'amusaient à enfoncer des épingles d'or dans le sein d'une belle esclave. On eût dit d'élégantes levrettes chasseresses tournant, les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 narines ouvertes, les yeux ardents, autour d'une pauvre biche des bois que le regard du maître leur interdit de dévorer.

Красавицы-девушки, с их ядовитыми и злыми язычками, извивающиеся Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, скользящие, суетящиеся вокруг уличной плясуньи, представляли собою зрелище, достойное более узкого зрителя, чем Феб. Эти грациозные сотворения были беспощадны. Со злорадством они разбирали ее убогий и необычный наряд из блесток и Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 мишуры. Смешкам, насмешкам, унижениям не было конца. Язвительные издевки, выражения надменного доброжелательства и злостные взоры... Этих женщин можно было принять за римских патрицианок, для забавы втыкающих в грудь прекрасной невольницы золотые булавки. Они напоминали Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 роскошных борзых на охоте; раздув ноздри, сверкая очами, кружатся они вокруг бедной лесной лани, порвать которую им воспрещает серьезный взор государя.


Qu'était-ce, après tout, devant ces filles de grande Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 maison, qu'une misérable danseuse de place publique! Elles ne semblaient tenir aucun compte de sa présence, et parlaient d'elle, devant elle, à elle-même, à haute Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 voix, comme de quelque chose d'assez malpropre, d'assez abject et d'assez joli.

Ну и что собой представляла ничтожная уличная плясунья рядом с этими авторитетными девицами? Они не числились с ее Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 присутствием и вслух гласили о ней, как о кое-чем неухоженном, жалком, хотя и достаточно прекрасном.


La bohémienne n'était pas insensible à ces piqûres d'épingle. De temps en temps une pourpre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 de honte, un éclair de colère enflammait ses yeux ou ses joues ; une parole dédaigneuse semblait hésiter sur ses lèvres ; elle faisait avec mépris cette Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 petite grimace que le lecteur lui connaît ; mais elle se taisait. Immobile, elle attachait sur Phoebus un regard résigné, triste et doux. Il y avait aussi du bonheur et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 de la tendresse dans ce regard. On eût dit qu'elle se contenait, de peur d'être chassée.

Цыганка не была не чувствительна к этим булавочным уколам. По временам румянец Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 стыда окрашивал ее щеки и молния гнева вспыхивала в глазах; слово презрения, казалось, готово было сорваться с ее уст, и на лице ее появлялась пренебрежительная гримаска, уже знакомая читателю. Но она молчала. Она Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 стояла бездвижно и смотрела на Феба преданным, грустным взором. В этом взоре таились счастье и нежность. Можно было помыслить, что она сдерживала себя, опасаясь быть изгнанной отсюда.


Phoebus, lui, riait, et prenait le parti Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 de la bohémienne avec un mélange d'impertinence et de pitié.

А Феб похихикивал и вступался за цыганку, побуждаемый жалостью и нахальством.


– Laissez-les dire, petite! r Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31épétait-il en faisant sonner ses éperons d'or, sans doute, votre toilette est un peu extravagante et farouche ; mais, charmante fille comme vous êtes, qu'est-ce que cela fait?.

– Не обращайте на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 их внимания, малютка! – повторял он, позвякивая своими золотыми шпорами. – Ваш наряд, естественно, незначительно странен и дик, но для таковой хорошей девицы это ничего не означает!


– Mon Dieu! s'écria la blonde Gaillefontaine Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, en redressant son cou de cygne avec un sourire amer, je vois que messieurs les archers de l'ordonnance du roi prennent aisément feu aux beaux yeux égyptiens.

– Боже Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31! – воскрикнула светловолосая Гайльфонтен, с горьковатой ухмылкой выпрямляя свою лебединую шейку. – Я вижу, что царские стрелки достаточно просто воспламеняются от красивых цыганских глаз!


– Pourquoi non? dit Phoebus.

– А почему бы и нет? – проговорил Феб.


À cette Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 réponse, nonchalamment jetée par le capitaine comme une pierre perdue qu'on ne regarde même pas tomber, Colombe se prit à rire, et Diane, et Amelotte, et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 Fleur-de-Lys, à qui il vint en même temps une larme dans les yeux.

При всем этом настолько халатном ответе, брошенном наудачу, как кидают подвернувшийся камешек, даже не смотря, куда он свалится, Коломба Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 расхохоталась, за ней Диана, Амлотта и Флер-де-Лис, но у последней при всем этом выступили слезы.


La bohémienne, qui avait baissé à terre son regard aux paroles de Colombe Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 de Gaillefontaine, le releva rayonnant de joie et de fierté, et le fixa de nouveau sur Phoebus. Elle était bien belle en ce moment.

Цыганка, опустившая глаза при словах Коломбы де Гайльфонтен, вновь устремила на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 Феба взгляд, сиявший гордостью и счастьем. В это мгновение она была воистину великолепна.


La vieille dame, qui observait cette scène, se sentait offensée et ne comprenait pas Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31.

Почетная дама, наблюдавшая эту сцену, ощущала себя оскорбленной и ничего не понимала.


– Sainte Vierge! cria-t-elle tout à coup, qu'ai-je donc là qui me remue dans les jambes? Ahi! la Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 vilaine bête!

– Пресвятая дева! – воскрикнула она. – Что это путается у меня под ногами? Ах, отвратительное животное!


C'était la chèvre qui venait d'arriver à la recherche de sa maîtresse, et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 qui, en se précipitant vers elle, avait commencé par embarrasser ses cornes dans le monceau d'étoffe que les vêtements de la noble dame entassaient sur ses pieds quand elle était assise Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31.

То была козочка, прибежавшая сюда в поисках собственной хозяйки; бросившись к ней, она по дороге запуталась рожками в том ворохе материи, в который сбивались одежки великодушной дамы, когда она садилась Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31.


Ce fut une diversion. La bohémienne, sans dire une parole, la dégagea.

Это отвлекло внимание присутствующих. Цыганка молчком освободила козу.


– Oh! voilà la petite chevrette qui a des pattes d Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31'or! s'écria Bérangère en sautant de joie.

– А! Вот и малая козочка с золотыми копытцами! – прыгая от экстаза, воскрикнула Беранжера.


La bohémienne s'accroupit à genoux, et appuya contre sa Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 joue la tête caressante de la chèvre. On eût dit qu'elle lui demandait pardon de l'avoir quittée ainsi.

Цыганка опустилась на колени и прижалась Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 щекой к ласкавшейся к ней козочке. Она как будто просила прощения за то, что покинула ее.


Cependant Diane s'était penchée à l'oreille de Colombe.

В это время Диана наклонилась к уху Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 Коломбы:


– Eh! mon Dieu! comment n'y ai-je pas songé plus tôt? C'est la bohémienne à la chèvre. On la dit sorcière, et que sa chèvre fait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 des momeries très miraculeuses.

– Боже мой, как я не помыслила об этом ранее? Ведь это цыганка с козой. Молвят, она ведьма, а ее коза умеет разделывать различные чудеса!


– Eh bien, dit Colombe Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, il faut que la chèvre nous divertisse à son tour, et nous fasse un miracle.

– Пусть коза и нас позабавит каким-либо чудом, – произнесла Коломба.


Diane et Colombe s'adressèrent Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 vivement à l'égyptienne:

Диана и Коломба с живостью обратились к цыганке:


– Petite, fais donc faire un miracle à ta chèvre.

– Малютка! Заставь свою козу сотворить какоенибудь волшебство.


– Je ne sais ce que vous Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 voulez dire, répondit la danseuse.

– Я не понимаю вас, – ответила плясунья.


– Un miracle, une magie, une sorcellerie enfin.

– Ну, какое-нибудь чудо, чернокнижниченство, одним словом – волшебство!


– Je ne sais.

– Не Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 понимаю.


Et elle se remit à caresser la jolie bête en répétant: – Djali! Djali!

И она снова принялась ублажать хорошенькое животное, повторяя: "Джали! Джали!"


En ce moment Fleur-de Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31-Lys remarqua un sachet de cuir brodé suspendu au cou de la chèvre.

В это мгновенье Флер-де-Лис увидела расшитый кожаный мешочек, висевший на шейке козочки.


– Qu'est-ce Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 que cela? demanda-t-elle à l'égyptienne.

– Что же все-таки это такое? – спросила она у цыганки.


L'égyptienne leva ses grands yeux vers elle, et lui répondit gravement:

Цыганка подняла на нее Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 свои огромные глаза и серьезно ответила:


– C'est mon secret.

– Это моя потаенна.


– Je voudrais bien savoir ce que c'est que ton secret, pensa Fleur-de-Lys.

"Желала бы я знать, что Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 у тебя за потаенна", – поразмыслила Флер-де-Лис.


Cependant la bonne dame s'était levée avec humeur.

Меж тем почетная дама, встав с недовольным видом со собственного места, произнесла:


– Or Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 çà, la bohémienne, si toi ni ta chèvre n'avez rien à nous danser, que faites-vous céans?

– Ну, цыганка, если ни ты, ни твоя коза не сможете ничего Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 проплясать, то что все-таки вам тут необходимо?


La bohémienne, sans répondre, se dirigea lentement vers la porte. Mais plus elle en approchait, plus son pas se ralentissait. Un invincible aimant Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 semblait la retenir. Tout à coup elle tourna ses yeux humides de larmes sur Phoebus, et s'arrêta.

Цыганка, не отвечая, медлительно направилась к двери. Но чем поближе она подвигалась к выходу Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, тем медлительнее становился ее шаг. Казалось, ее задерживал некий невидимый магнит. В один момент, обратив свои мокроватые от слез глаза к Фебу, она тормознула.


– Vrai Dieu! s'écria le capitaine Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, on ne s'en va pas ainsi. Revenez, et dansez-nous quelque chose. À propos, belle d'amour, comment vous appelez-vous?

– Клянусь богом, – воскрикнул капитан, – так уходить не полагается! Вернитесь и пропляшите Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 нам чего-нибудть. А кстати, душенька, как вас звать?


– La Esmeralda, dit la danseuse sans le quitter du regard.

– Эсмеральда, – ответила плясунья, не отводя от него взгляда.


À ce nom étrange, un fou rire éclata parmi Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 les jeunes filles.

Услышав это странноватое имя, девицы звучно захохотали.


– Voilà, dit Diane, un terrible nom pour une demoiselle!

– Какое ужасное имя для девицы! – воскрикнула Диана.


– Vous voyez bien, reprit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 Amelotte, que c'est une charmeresse.

– Вы видите сейчас, что это ведьма! – произнесла Амлотта.


– Ma chère, s'écria solennellement dame Aloïse, vos parents ne vous ont pas pêch Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31é ce nom-là dans le bénitier du baptême.

– Ну, милая моя, – торжественно произнесла г-жа Алоиза, – такое имя нельзя выловить из купели, в какой крестят малышей.


Cependant, depuis quelques minutes, sans qu'on Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 fît attention à elle, Bérangère avait attiré la chèvre dans un coin de la chambre avec un massepain. En un instant, elles avaient été toutes deux bonnes amies. La Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 curieuse enfant avait détaché le sachet suspendu au cou de la chèvre, l'avait ouvert, et avait vidé sur la natte ce qu'il contenait. C'était un alphabet dont Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 chaque lettre était inscrite séparément sur une petite tablette de buis. À peine ces joujoux furent-ils étalés sur la natte que l'enfant vit avec surprise la ch Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31èvre, dont c'était là sans doute un des miracles, tirer certaines lettres avec sa patte d'or et les disposer, en les poussant doucement, dans un ordre particulier. Au bout d Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31'un instant, cela fit un mot que la chèvre semblait exercée à écrire, tant elle hésita peu à le former, et Bérangère s'écria tout à coup en joignant les mains Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 avec admiration:

Меж тем Беранжера, незаметно для других, успела при помощи марципана приманить козочку в угол комнаты. Через минутку они уже сдружились. Любознательная девченка сняла мешочек, висевший на шейке у Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 козочки, развязала его и вываливала на циновку содержимое. Это была азбука, любая буковка которой была написана раздельно на малеханькой дощечке из бамбукового дерева. Как эти игрушки рассыпались по циновке, ребенок, к собственному изумлению Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, увидел, что коза принялась за одно из собственных "чудес": она стала отодвигать золоченым копытцем определенные буковкы и, потихоньку подталкивая, располагать их в известном порядке. Вышло слово, по-видимому, отлично знакомое ей Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, – так стремительно и без задержки она его составила. Экзальтированно всплеснув руками, Беранжера воскрикнула:


– Marraine Fleur-de-Lys, voyez donc ce que la chèvre vient de faire!

– Крестная! Поглядите, что сделала козочка!


Fleur Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31-de-Lys accourut et tressaillit. Les lettres disposées sur le plancher formaient ce mot:

Флер-де-Лис подбежала и вздрогнула. Разложенные на полу буковкы составляли слово:


PHOEBUS.

ФЕБ


– C'est la Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 chèvre qui a écrit cela? demanda-t-elle d'une voix altérée.

– Это написала коза? – прерывающимся от волнения голосом спросила она.


– Oui, marraine, répondit Bérangère.

– Да Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, крестная, – ответила Беранжера.


Il était impossible d'en douter ; l'enfant ne savait pas écrire.

Колебаний быть не могло: ребенок не умел писать.


– Voilà le secret! pensa Fleur-de-Lys.

"Итак вот ее Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 потаенна! – помыслила Флер-де-Лис.


Cependant, au cri de l'enfant, tout le monde était accouru, et la mère, et les jeunes filles, et la bohémienne, et l'officier.

На возглас Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 малыша прибежали мама, девицы, цыганка и офицер.


La bohémienne vit la sottise que venait de faire la chèvre. Elle devint rouge, puis pâle, et se mit à trembler comme Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 une coupable devant le capitaine, qui la regardait avec un sourire de satisfaction et d'étonnement.

Цыганка увидела, какую оплошность сделала ее козочка. Она вспыхнула, потом побледнела; как будто уличенная Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 в злодеянии, вся дрожа, стояла она перед капитаном, а тот глядел на нее с ошеломленной и самодовольной ухмылкой.


– Phoebus! chuchotaient les jeunes filles stupéfaites, c'est le nom du capitaine!

– Феб! – шептали пораженные девицы Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31. – Но ведь это имя капитана!


– Vous avez une merveilleuse mémoire! dit Fleur-de-Lys à la bohémienne pétrifiée. Puis éclatant en sanglots: – Oh! balbutia-t-elle Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 douloureusement en se cachant le visage de ses deux belles mains, c'est une magicienne! Et elle entendait une voix plus amère encore lui dire au fond du coeur: C'est Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 une rivale!

– У вас хорошая память! – произнесла Флер-де-Лис закаменевшей цыганке. Позже, разразившись рыданиями, она горестно пролепетала, закрыв лицо красивыми руками: "О, это ведьма!" А в глубине ее сердца некий еще Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 больше горестный глас шепнул: "Это соперница".


Elle tomba évanouie.

Флер-де-Лис свалилась без эмоций.


– Ma fille! ma fille! cria la mère effrayée. Va-t'en, bohémienne de l'enfer!

– Дочь Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 моя! Дочь моя! – воскликнула испуганная мама. – Убирайся вон, чертова цыганка!


La Esmeralda ramassa en un clin d'oeil les malencontreuses lettres, fit signe à Djali, et sortit par une porte, tandis qu'on emportait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 Fleur-de-Lys par l'autre.

Эсмеральда мигом подобрала злосчастные буковкы, сделала символ Джали и удрала, меж тем как Флерде-Лис выносили в другую дверь.


Le capitaine Phoebus, resté seul, h Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31ésita un moment entre les deux portes ; puis il suivit la bohémienne.

Капитан Феб, оставшись в одиночестве, колебался с минутку, куда ему направиться, а потом последовал за цыганкой.

II. Qu'un Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 prêtre et un philosophe sont deux II. Священник и философ – не одно и то же


Le prêtre que les jeunes filles avaient remarqué au haut de la tour septentrionale penché sur Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 la place et si attentif à la danse de la bohémienne, c'était en effet l'archidiacre Claude Frollo.

Священник, которого девицы увидели на вершине северной башни и который так пристально смотрел Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, перегнувшись через перила, за пляской цыганки, был вправду архидьякон Клод Фролло.


Nos lecteurs n'ont pas oublié la cellule mystérieuse que l'archidiacre s'était réservée dans cette tour. (Je Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 ne sais, pour le dire en passant, si ce n'est pas la même dont on peut voir encore aujourd'hui l'intérieur par une petite lucarne carrée, ouverte Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 au levant à hauteur d'homme, sur la plate-forme d'où s'élancent les tours: un bouge, à présent nu, vide et délabré, dont les murs mal plâtrés Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 sont ornés çà et là, à l'heure qu'il est, de quelques méchantes gravures jaunes représentant des façades de cathédrales. Je présume que ce trou est habit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31é concurremment par les chauves-souris et les araignées, et que par conséquent il s'y fait aux mouches une double guerre d'extermination.)

Наши читатели не запамятовали загадочной кельи, устроенной себе Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 архидьяконом в этой башне. (Меж иным, я в этом не уверен, но, может быть, это та келья, вовнутрь которой можно заглянуть к тому же сейчас через четырехугольное слуховое оконце, проделанное на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 высоте людского роста, с восточной стороны площадки, откуда устремляются ввысь башни собора. Сейчас это нагая, пустая, обветшалая конурка, плохо отштукатуренные стенки которой там и сям "украшены" мерзкими пожелтевшими гравюрами, изображающими фасады различных Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 соборов. Нужно считать, что эту дыру населяют летучие мыши и пауки, а как следует, там ведется двойная истребительная война против мух.)


Tous les jours, une heure avant le coucher du Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 soleil, l'archidiacre montait l'escalier de la tour, et s'enfermait dans cette cellule, où il passait quelquefois des nuits entières. Ce jour-là, au moment où, parvenu devant la Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 porte basse du réduit, il mettait dans la serrure la petite clef compliquée qu'il portait toujours sur lui dans l'escarcelle pendue à son côté, un bruit de tambourin et de Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 castagnettes était arrivé à son oreille. Ce bruit venait de la place du Parvis. La cellule, nous l'avons déjà dit, n'avait qu'une lucarne donnant sur la croupe de l Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31'église. Claude Frollo avait repris précipitamment la clef, et un instant après il était sur le sommet de la tour, dans l'attitude sombre et recueillie où les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 damoiselles l'avaient aperçu.

Раз в день за час до заката архидьякон подымался по башенной лестнице и закрывался в келье, иногда проводя в ней целые ночи. В сей день, когда он, дойдя до низенькой Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 двери собственного укрытия, вкладывал в замочную скважину замудренный ключ, который он постоянно носил при для себя в кошеле, висевшем у него на поясе, до его слуха долетели звуки бубна и Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 кастаньет. Звуки эти неслись с Соборной площади. В келье, как мы уже упоминали, было только одно окошечко, выходившее на купол собора. Клод Фролло поспешно выдернул ключ и минутку спустя стоял уже на вершине башни Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 в той темной и сосредоточенной позе, в какой его и увидели девушки.


Il était là, grave, immobile, absorbé dans un regard et dans une pensée. Tout Paris était sous Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 ses pieds, avec les mille flèches de ses édifices et son circulaire horizon de molles collines, avec son fleuve qui serpente sous ses ponts et son peuple qui ondule dans ses rues Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31, avec le nuage de ses fumées, avec la chaîne montueuse de ses toits qui presse Notre-Dame de ses mailles redoublées. Mais dans toute cette ville, l'archidiacre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 ne regardait qu'un point du pavé: la place du Parvis ; dans toute cette foule, qu'une figure: la bohémienne.

Он стоял там, суровый, недвижный, поглощенный одним-единственным зрелищем, одной-единственной идеей Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31. Весь Париж расстилался у его ног, с обилием шпилей собственных стрельчатых построек, с окружавшим его кольцом мягко очерченных бугров на горизонте, с рекой, змеившейся под мостами, с массой, переливавшейся по улицам, с облаком Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 собственных дымков, с неровной цепью кровель, теснившей Собор Богоматери своими частыми звеньями. Но во всем этом городке архидьякон лицезрел только один уголок его мостовой – Соборную площадь; посреди всей этой толпы только Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 31 одно существо – цыганку.


viborochnoe-nablyudenie-sposobi-otbora-i-vidi-viborki.html
viborochnoj-sovokupnosti-harakteristiki-viborki.html
vibr-strateg-taktiki-peregovornogo-procesu.html