Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27

Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27


– Она была очень печальна, очень злосчастна, щеки ее поблекли от слез. Но при всем собственном позоре, безрассудстве и одиночестве она все-же задумывалась, что не была бы таковой опозоренной, невразумительной и одинокой, если б Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 нашлось на свете существо, которое она могла бы полюбить и которое отвечало бы ей взаимностью. Ей необходимо было дитя, так как только невинное дитя могло полюбить ее. Она в этом удостоверилась Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 после того, как попробовала обожать вора, единственного мужчину, который ее пожелал; но скоро сообразила, что даже вор презирает ее. Чтоб заполнить жизнь, гулящим нужен либо хахаль, либо ребенок. По другому им тяжело жить Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 на свете. Верного хахаля она не отыскала, и ей очень захотелось малыша. Она была как и раньше набожна и все молилась милосердному богу. Господь сжалился над нею и даровал ей Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 дочь. Нечего и гласить, как она была счастлива: это был ураган слез, ласк и поцелуев. Она выкормила грудью свое дитя, нашила ему пеленок из собственного единственного одеяла и уже больше не ощущала Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 ни холода, ни голода. Она похорошела. Стареющая женщина перевоплотился в молодую мама. Возобновились любовные связи, мужчины снова стали посещать Шантфлери, снова нашлись покупатели на ее продукт. Из всей этой гадости она извлекала Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 средства на пеленочки, детские чепчики, слюнявочки, узорчатые распашонки и шелковые капоры и даже не помышляла о том, чтоб приобрести для себя хотя бы одеяло. – Эсташ! Я для тебя произнесла, чтоб ты не Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 смел есть лепешку! – Я уверена, что у малеханькой Агнесы, – так нарекли девченку, фамилию свою Шантфлери издавна утратила, – у этой малютки было больше ленточек и всяких вышивок, чем у дочери обладателя дофинэ. У нее Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 была пара башмачков, таких прекрасных, каких, наверное, сам повелитель Людовик Одиннадцатый не носил в детстве! Мама сама сшила и вышила их, как может вышить золотошвейка, разукрасила, точно покрывало божьей мамы. Это были самые наимельчайшие Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 розовые башмачки, какие я только лицезрела. Они были не длиннее моего огромного пальца; не верилось, что они впору малютке, пока не узреешь, как ее разувают. Правда, ножки у нее Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 были такие мелкие, такие миленькие, такие розовые, – розовее, чем шелк на башмачках! Ах, когда у вас будут детки, Ударда, вы поймете, что нет ничего милее этих малеханьких ножек и ручек!


– Je ne Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 demande pas mieux, dit Oudarde, en soupirant, mais j'attends que ce soit le bon plaisir de Monsieur Andry Musnier.

– Я-то не прочь! – вздохнув, ответила Ударда, – но мне приходится ожидать, когда этого Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 пожелает Андри Мюнье.


– Au reste, reprit Mahiette, l'enfant de Paquette n'avait pas que les pieds de joli. Je l'ai vue quand elle n'avait que quatre mois. C Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27'était un amour! Elle avait les yeux plus grands que la bouche. Et les plus charmants fins cheveux noirs, qui frisaient déjà. Cela aurait fait une fière brune, à seize ans! Sa mère Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 en devenait de plus en plus folle tous les jours. Elle la caressait, la baisait, la chatouillait, la lavait, l'attifait, la mangeait! Elle en perdait la tête, elle en remerciait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 Dieu. Ses jolis pieds roses surtout, c'était un ébahissement sans fin, c'était un délire de joie! elle y avait toujours les lèvres collées et ne pouvait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 revenir de leur petitesse. Elle les mettait dans les petits souliers, les retirait, les admirait, s'en émerveillait, regardait le jour au travers, s'apitoyait de les essayer à la marche Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 sur son lit, et eût volontiers passé sa vie à genoux, à chausser et à déchausser ces pieds-là comme ceux d'un enfant-Jésus.

– Но у дочурки Пакетты были неплохи не только Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 лишь ножки, – продолжала Майетта. – Я лицезрела ее, когда ей исполнилось всего четыре месяца. Это был реальный херувимчик! Глазки огромные, больше, чем ротик, волосики шелковистые, темные и уже вились. Она была бы кросоткой брюнеткой Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 к шестнадцати годам! Мама с каждым деньком больше влюблялась в нее. Она голубила ее, щекотала, купала, наряжала и осыпала поцелуями. Она просто с разума по ней сходила, она благодарила за Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 нее бога. В особенности ее восхищали крохотные розовые ножки малыша! Она не переставала им удивляться, она не отрывала от их губ, она теряла голову от счастья. Она их обувала и разувала, любовалась, поражалась Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, целыми деньками рассматривала их, умилялась, видя, как они пробуют ходить по кровати, и охотно провела бы всю свою жизнь на коленях, надевая на их башмачки и снимая, как будто то были ножки Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 малыша Иисуса.


– Le conte est bel et bon, dit à mi-voix la Gervaise, mais où est l'Égypte dans tout cela?

– Любопытно, – увидела вполголоса Жервеза, – но все-же при чем все-таки здесь Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 цыгане?


– Voici, répliqua Mahiette. Il arriva un jour à Reims des espèces de cavaliers fort singuliers. C'étaient des gueux et des truands qui cheminaient dans le pays, conduits Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 par leur duc et par leurs comtes. Ils étaient basanés, avaient les cheveux tout frisés, et des anneaux d'argent aux oreilles. Les femmes étaient encore plus laides que les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 hommes. Elles avaient le visage plus noir et toujours découvert, un méchant roquet sur le corps, un vieux drap tissu de cordes lié sur l'épaule, et la chevelure en queue Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 de cheval. Les enfants qui se vautraient dans leurs jambes auraient fait peur à des singes. Une bande d'excommuniés. Tout cela venait en droite ligne de la basse Égypte à Reims par la Pologne Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27. Le pape les avait confessés, à ce qu'on disait, et leur avait donné pour pénitence d'aller sept ans de suite par le monde, sans coucher dans Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 des lits. Aussi ils s'appelaient Penanciers et puaient. Il paraît qu'ils avaient été autrefois sarrasins, ce qui fait qu'ils croyaient à Jupiter, et qu'ils réclamaient dix livres tournois de tous Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 archevêques, évêques et abbés crossés et mitrés. C'est une bulle du pape qui leur valait cela. Ils venaient à Reims dire la bonne aventure Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 au nom du roi d'Alger et de l'empereur d'Allemagne. Vous pensez bien qu'il n'en fallut pas davantage pour qu'on leur interdît l'entrée de la ville Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27. Alors toute la bande campa de bonne grâce près de la Porte de Braine, sur cette butte où il y a un moulin, à côté des trous des anciennes cray Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27ères. Et ce fut dans Reims à qui les irait voir. Ils vous regardaient dans la main et vous disaient des prophéties merveilleuses. Ils étaient de force à prédire à Judas qu'il serait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 pape. Il courait cependant sur eux de méchants bruits d'enfants volés et de bourses coupées et de chair humaine mangée. Les gens sages disaient Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 aux fous: N'y allez pas, et y allaient de leur côté en cachette. C'était donc un emportement. Le fait est qu'ils disaient des choses à étonner un cardinal. Les mères Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 faisaient grand triomphe de leurs enfants depuis que les égyptiennes leur avaient lu dans la main toutes sortes de miracles écrits en païen et en turc. L'une avait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 un empereur, l'autre un pape, l'autre un capitaine. La pauvre Chantefleurie fut prise de curiosité. Elle voulut savoir ce qu'elle avait, et si sa jolie petite Agnès ne serait pas un Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 jour impératrice d'Arménie ou d'autre chose. Elle la porta donc aux égyptiens ; et les égyptiennes d'admirer l'enfant, de la caresser, de la baiser avec leurs bouches Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 noires, et de s'émerveiller sur sa petite main. Hélas! à la grande joie de la mère. Elles firent fête surtout aux jolis pieds et aux jolis Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 souliers. L'enfant n'avait pas encore un an. Elle bégayait déjà, riait à sa mère comme une petite folle, était grasse et toute ronde, et avait mille charmants petits gestes Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 des anges du paradis. Elle fut très effarouchée des égyptiennes, et pleura. Mais la mère la baisa plus fort et s'en alla ravie de la bonne aventure que les devineresses Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 avaient dite à son Agnès. Ce devait être une beauté, une vertu, une reine.. Elle retourna donc dans son galetas de la rue Folle-Peine, toute fière d'y rapporter une Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 reine.

– А вот при чем, – продолжала Майетта. – Както в Реймс прибыли странноватые наездники. То были нищие и бродяги, шнырявшие по всей стране под предводительством собственного барона и собственных графов. Все как один Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 смуглые, с курчавыми волосами и серебряными кольцами в ушах. Дамы еще уродливее парней. У их были еще больше загоревшие, всегда открытые лица, гнусные платьица, ветхие покрывала из грубой мешковины Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, завязанные на плече, и волосы, как лошадиные хвосты. А детки, копошившиеся у их на коленях, могли бы испугать даже обезьян! Шайка нехристей! Они все из Нижнего Египта, прямо через Польшу, нахлынули на Реймс Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27. Гласили, что их исповедовал сам папа и наложил на их эпитимью – семь лет кряду скитаться по белу свету, ночуя под открытым небом. Потому их называли также "кающимися", и от их плохо Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 пахло. Когда-то они, кажется, были сарацинами, а поэтому верили в Юпитера и добивались по 10 турецких ливров со всех архиепископов, епископов и аббатов, имеющих право на митру и посох. И все это как будто Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 по папской булле. В Реймс они явились потом, чтоб именованием алжирского короля и германского правителя предвещать судьбу. Вы осознаете, что вход в город им был воспрещен. Вся эта шайка охотно расположилась табором Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 близ Бренских ворот, на том самом пригорке, где стоит мельница, рядом со старенькыми меловыми ямами. Понятно, что весь Реймс отправился на их глазеть. Они смотрели людям на руки и пророчили всякие чудеса Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27. Они могли предсказать Иуде, что тот сделается отцом. Но здесь стали молвить, как будто они похищают деток, срезают кошельки и едят человеческое мясо. Благоразумные люди рекомендовали невразумительным: "Не ходите туда", а сами Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 прогуливались тайком. Все как будто помешались на их. Правда, они так ловко предвещали, что могли бы изумить даже кардинала. Все мамы стали гордиться своими детками с того времени, как цыганки прочитали Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 по линиям детских ручек чудеса, написанные там на каком-то дикарском и турецком языках. У одной ребенок – будущий правитель, у другой – папа, у третьей – военачальник. Бедняжку Пакетту разбирало любопытство: она тоже желала знать Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, не судьба ли ее хорошей Агнесе стать когда-нибудь императрицей Армении либо других каких-нибудь земель. И вот она тоже отправилась к цыганам. Цыганки стали наслаждаться девченкой, ублажать, целовать ее своими темными губками Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 и восхищаться ее крохотной ручкой, и все это – как досадно бы это не звучало! – к величавому наслаждению мамы. В особенности хвалили они очаровательные ножки и башмачки малютки. Девченке не Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 было к тому же года. Она уже лопотала, заливалась хохотом при виде мамы, была такая пухленькая, кругленькая, ну прямо ангелочек! Она очень ужаснулась цыганок и зарыдала. Но мама прочно поцеловала ее и ушла в экстазе Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 от грядущего, какое ворожея предсказала ее Агнессе. Девченка должна была стать воплощением красы и добродетели, более того царицой. Пакетта возвратилась в свою лачугу на улице Величавой скорби, гордая тем Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, что несет домой будущую царицу.


Le lendemain, elle profita d'un moment où l'enfant dormait sur son lit, car elle la couchait toujours avec elle, laissa tout doucement la porte entr Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27'ouverte, et courut raconter à une voisine de la rue de la Séchesserie qu'il viendrait un jour où sa fille Agnès serait servie à table par le roi d'Angleterre et l'archiduc Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 d'Ethiopie, et cent autres surprises. À son retour, n'entendant pas de cris en montant son escalier, elle se dit: Bon! l'enfant dort toujours. Elle trouva sa porte plus grande ouverte qu Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27'elle ne l'avait laissée, elle entra pourtant, la pauvre mère, et courut au lit... - L'enfant n'y était plus, la place était vide. Il n'y avait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 plus rien de l'enfant, sinon un de ses jolis petits souliers. Elle s'élança hors de la chambre, se jeta au bas de l'escalier, et se mit à battre les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 murailles avec sa tête en criant: - Mon enfant! qui a mon enfant? qui m'a pris mon enfant? - La rue était déserte, la maison isolée ; personne ne put lui Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 rien dire. Elle alla par la ville, elle fureta a toutes les rues, courut çà et là la journée entière, folle, égarée, terrible, flairant aux portes et aux fenêtres Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 comme une bête farouche qui a perdu ses petits. Elle était haletante, échevelée, effrayante à voir, et elle avait dans les yeux un feu qui séchait ses larmes. Elle arr Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27êtait les passants et criait: Ma fille! ma fille! ma jolie petite fille! Celui qui me rendra ma fille, je serai sa servante, la servante de son chien, et il Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 me mangera le coeur, s'il veut. - Elle rencontra M. le curé de Saint-Remy, et lui dit: – Monsieur le curé, je labourerai la terre avec mes ongles, mais rendez-moi mon enfant! - C Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27'était déchirant, Oudarde ; et j'ai vu un homme bien dur, maître Ponce Lacabre, le procureur, qui pleurait. - Ah! la pauvre mère! - Le soir, elle rentra chez elle Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27. Pendant son absence, une voisine avait vu deux égyptiennes y monter en cachette avec un paquet dans leurs bras, puis redescendre après avoir refermé la porte, et s'enfuir en Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 hâte. Depuis leur départ, on entendait chez Paquette des espèces de cris d'enfant. La mère rit aux éclats, monta l'escalier comme avec des ailes, enfonça sa porte comme avec Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 un canon d'artillerie, et entra... - Une chose affreuse, Oudarde! Au lieu de sa gentille petite Agnès, si vermeille et si fraîche, qui était un don du bon Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 Dieu, une façon de petit monstre, hideux, boiteux, borgne, contrefait, se traînait en piaillant sur le carreau. Elle cacha ses yeux avec horreur. - Oh! dit-elle, est-ce que les sorcières Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 auraient métamorphosé ma fille en cet animal effroyable? - On se hâta d'emporter le petit pied-bot. Il l'aurait rendue folle. C'était un monstrueux enfant de quelque égyptienne donn Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27ée au diable. Il paraissait avoir quatre ans environ, et parlait une langue qui n'était point une langue humaine ; c'étaient des mots qui ne sont pas possibles. - La Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 Chantefleurie s'était jeté sur le petit soulier, tout ce qui lui restait de tout ce qu'elle avait aimé. Elle y demeura si longtemps immobile, muette, sans souffle, qu'on Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 crut qu'elle y était morte. Tout à coup elle trembla de tout son corps, couvrit sa relique de baisers furieux, et se dégorgea en sanglots comme si son coeur venait de crever. Je vous Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 assure que nous pleurions toutes aussi. Elle disait: - Oh! ma petite fille! ma jolie petite fille! où es-tu? - Et cela vous tordait les entrailles. Je pleure encore d Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27'y songer. Nos enfants, voyez-vous, c'est la moelle de nos os. - Mon pauvre Eustache! tu es si beau, toi! Si vous saviez comme il est gentil! Hier il me disait: Je veux Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 être gendarme, moi. Ô mon Eustache! si je te perdais! - La Chantefleurie se leva tout à coup et se mit à courir dans Reims en criant: - Au camp des égyptiens! au camp des égyptiens Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27! Des sergents pour brûler les sorcières! - Les égyptiens étaient partis. - Il faisait nuit noire. On ne put les poursuivre.

На последующий денек, воспользовавшись минутой, когда ребенок заснул на ее кровати, – она всегда Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 укладывала ее спать рядом с собой, – Пакетта, тихонько притворив дверь, побежала на Сушильную улицу к собственной подруге поведать, что наступит денек, когда ее Агнессе будут прислуживать за столом повелитель Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 британский и эрцгерцог эфиопский, чего-чего только она не нарассказала! Подымаясь домой по лестнице и не слыша детского плача, она произнесла для себя: "Отлично, дитя еще дремлет". Дверь была распахнута еще обширнее, чем она ее Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 оставила, когда уходила. Бедная мама вошла, подбежала к кровати... Девченка пропала, кровать была пуста. Остался только один из ее хорошеньких башмачков. Мама ринулась вниз по лестнице и стала биться головой об Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 стенку. "Мое дитя! Где мое дитя? Кто отнял у меня мое дитя? орала она. Улица была пустынна, дом стоял на отлете; никто не мог ей ничего сказать. Она обегала город, обыскала все улички Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, целый денек металась то туда, то сюда, неистовая, бешеная, ужасная, обнюхивая, как будто одичавший зверек, потерявший собственных детенышей, пороги и окна домов. Задыхающаяся, растрепанная, ужасная, с иссушающим слезы пламенем в глазах Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, она задерживала каждого прохожего: "Дочь моя! Дочь моя! – орала она. Очаровательная моя дочурка! Я буду рабой того, кто вернет мне мою дочь, буду рабой его собаки, и пусть она сожрет Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 мое сердечко!" Встретив кюре церкви СенРеми, она произнесла: "Государь кюре! Я буду пахать землю ногтями, только возвратите мне малыша!" О, это было душераздирающее зрелище, Ударда! Я лицезрела, как даже прокурор Понс Лакаор Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, человек ожесточенный, и тот не мог удержаться от слез. Ах, бедная мама! – Вечерком она возвратилась домой. Соседка лицезрела, как во время ее отсутствия к ней исподтишка поднялись по лестнице две цыганки с каким-то свертком Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 в руках, а потом убежали, захлопнув за собой дверь. После их ухода из комнаты Пакетты послышался детский плач. Мама отрадно засмеялась, как будто на крыльях взбежала к для себя Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 наверх, раскрыла дверь настежь и вошла... О кошмар, Ударда! Заместо ее хорошей малеханькой Агнессы, таковой румяной и свеженькой, заместо этого божьего дара, по полу визжа ползало какое-то чудовище, отвратительное, колченогое, искривленное, отвратительное Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27. В страхе она закрыла глаза. "О! Неуж-то ведьмы превратили мою дочь в это ужасное животное?" – проговорила она. Урода на данный момент же унесли. Он свел бы ее с мозга. Это Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 было чудовище, родившееся от какой-либо цыганки, отдавшейся дьяволу. С виду ему было года четыре, он лопотал на каком-то не людском языке: это были какие-то совсем непонятные слова. Шантфлери свалилась на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 пол, схватила башмачок, – это все, что у нее осталось от того, что она обожала. Длительно она так лежала, недвижная, бездыханная, безгласная, – казалось, она мертва. В один момент она вздрогнула всем телом и Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, покрывая страстными поцелуями свою святыню, разразилась такими рыданиями, как будто сердечко ее готово было лопнуть. И мы все плакали, уверяю вас! Она стонала: "О моя дочка! Моя хорошая дочка! Где ты?" Я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 и на данный момент еще плачу, как вспомню об этом. Задумайтесь только: ведь наши детки – плоть от плоти нашей. – Милый мой Эсташ, ты таковой славный! Если б вы знали, как он мил Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27! Вчера он произнес: "Я желаю быть конным латником". О мой Эсташ! И вдруг бы я лишилась тебя! Пакетта вскочила и понеслась по улицам Реймса. "В цыганский табор! В цыганский табор! Зовите стражу! Нужно Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 спалить этих окаянных колдуний! – орала она. Но цыгане уже пропали. Была глухая ночь. Гнаться за ними было нереально.


Le lendemain, à deux lieues de Reims, dans une bruyère entre Gueux et Tilloy, on Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 trouva les restes d'un grand feu, quelques rubans qui avaient appartenu à l'enfant de Paquette, des gouttes de sang, et des crottins de bouc. La nuit qui venait de s'écouler Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 était précisément celle d'un samedi. On ne douta plus que les égyptiens n'eussent fait le sabbat dans cette bruyère, et qu'ils n'eussent d Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27évoré l'enfant en compagnie de Belzébuth, comme cela se pratique chez les mahométans. Quand la Chantefleurie apprit ces choses horribles, elle ne pleura pas, elle remua les lèvres comme Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 pour parler, mais ne put. Le lendemain, ses cheveux étaient gris. Le surlendemain, elle avait disparu.

Назавтра в 2-ух лье от Реймса, на пустоши, поросшей вереском, меж Ге и Тилуа, отыскали следы огромного Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 костра, ленточки малеханькой Агнесы, капли крови и козий помет. Намедни была как раз суббота. Разумеется, цыгане справляли на этой пустоши собственный шабаш и сожрали малыша в обществе самого Вельзевула, как Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 это водится у магометан. Когда Шантфлери выяснила про эти страхи, она не зарыдала, она только пошевелила губками, как будто желала сказать что-то, но не могла произнести ни слова. За одну Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 ночь она поседела. На 3-ий денек она пропала.


– Voilà, en effet, une effroyable histoire, dit Oudarde, et qui ferait pleurer un bourguignon!

– Да, это ужасная история, – произнесла Ударда, – здесь бургундец – и тот бы Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 зарыдал!


– Je ne m'étonne plus, ajouta Gervaise, que la peur des égyptiens vous talonne si fort!

– Сейчас понятно, почему вы так боитесь цыган, – добавила Жервеза.


– Et vous avez d'autant mieux fait, reprit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 Oudarde, de vous sauver tout à l'heure avec votre Eustache, que ceux-ci aussi sont des égyptiens de Pologne.

– Отлично, что вы убежали с Эсташем, – ведь эти цыгане тоже из Польши, – воткнула Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 Ударда.


– Non pas, dit Gervaise. On dit qu'ils viennent d'Espagne et de Catalogne.

– Да нет же, – сделала возражение Жервеза, – они из Испании и из Каталонии.


– Catalogne? c'est possible, r Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27épondit Oudarde. Pologne, Catalogne, Valogne, je confonds toujours ces trois provinces-là. Ce qui est sûr, c'est que ce sont des égyptiens.

– Может быть, что из Каталонии, – согласилась Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 Ударда, – Полония, Каталония, Валония – я всегда смешиваю эти три провинции. Достоверно одно: это – цыгане.


– Et qui ont certainement, ajouta Gervaise, les dents assez longues pour manger des petits enfants. Et je ne Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 serais pas surprise que la Smeralda en mangeât aussi un peu, tout en faisant la petite bouche. Sa chèvre blanche a des tours trop malicieux pour qu'il n'y ait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 pas quelque libertinage là-dessous.

– И, естественно, – схватила Жервеза, – зубы у их довольно длинноватые, чтоб сожрать малыша. Меня нисколечко не изумит, если я узнаю, что эта Смеральда тоже лакомится малеханькими Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 детками, складывая при всем этом свои губы бантиком. У ее белоснежной козочки очень хитрые повадки, наверное, здесь кроется какое-нибудь нечестие.


Mahiette marchait silencieusement. Elle était absorbée dans cette rêverie Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 qui est en quelque sorte le prolongement d'un récit douloureux, et qui ne s'arrête qu'après en avoir propagé l'ébranlement, de vibration en vibration, jusqu'aux dernières Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 fibres du coeur. Cependant Gervaise lui adressa la parole:

Майетта шла молчком. Она была погружена в раздумье, которое является вроде бы продолжением услышанного грустного рассказа и рассеивается только, когда вызванная им дрожь волнения Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 проникнет до глубины сердца. Жервеза обратилась к ней с вопросом:


– Et l'on n'a pu savoir ce qu'est devenue la Chantefleurie?

– Так никто и не вызнал, что сталось Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 с Шантфлери?


Mahiette ne répondit pas. Gervaise répéta sa question en lui secouant le bras et en l'appelant par son nom. Mahiette parut se réveiller de ses Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 pensées.

Майетта не ответила. Жервеза повторила вопрос, тряся ее за руку и окликая по имени. Майетта вроде бы очнулась.


– Ce qu'est devenue la Chantefleurie? dit-elle en rép Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27étant machinalement les paroles dont l'impression était toute fraîche dans son oreille ; puis faisant effort pour ramener son attention au sens de ces paroles:

– Что сталось с Шантфлери? – механично повторила она Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 и, сделав над собой усилие, чтоб вдуматься в смысл этих слов, поторопилась ответить:


– Ah! reprit-elle vivement, on ne l'a jamais su.

– Ах, об этом ничего не понятно.


Elle ajouta après Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 une pause:

И, помолчав, добавила:


– Les uns ont dit l'avoir vue sortir de Reims à la brune par la Porte Fléchembault ; les autres, au point du jour, par la vieille Porte Bas Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27ée. Un pauvre a trouvé sa croix d'or accrochée à la croix de pierre dans la culture où se fait la foire. C'est ce joyau qui l'avait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 perdue, en 61. C'était un don du beau vicomte de Cormontreuil, son premier amant. Paquette n'avait jamais voulu s'en défaire, si misérable qu'elle eût été. Elle Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 y tenait comme à la vie. Aussi, quand nous vîmes l'abandon de cette croix, nous pensâmes toutes qu'elle était morte. Cependant il y a des gens du Cabaret-les-Vantes qui Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 dirent l'avoir vue passer sur le chemin de Paris, marchant pieds nus sur les cailloux. Mais il faudrait alors qu'elle fût sortie par la Porte de Vesle, et tout Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 cela n'est pas d'accord. Ou, pour mieux dire, je crois bien qu'elle est sortie en effet par la Porte de Vesle, mais sortie de ce monde.

– Кто гласит, как Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 будто лицезрел, как она в сумерки уходила из Реймса через ворота Флешамбо, а другие – что это было на рассвете, и вышла она через старенькые ворота Базе. Некий нищий отыскал ее Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 золотой крестик, висевший на каменном кресте в поле на том месте, где бывает ярмарка. Это был тот крестик, который сгубил ее и был подарен в шестьдесят первом году ее первым хахалем, красавчиком Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 виконтом де Кормонтрей. Пакетта никогда не расставалась с этим подарком, в какой бы нужде ни была. Она дорожила им, как своей жизнью. И когда мы узнали об этой находке, то решили, что она погибла Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27. Но люди из Кабаре-ле-Вот говорят, как будто лицезрели, как она, босоногая, ступая по камням, брела по большой Парижской дороге. Но в таком случае она должна была выйти Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 из городка через Вольские ворота. Все это как-то не вяжется одно с другим. Точнее всего, она вышла через Вольские ворота, но лишь на тот свет.


– Je ne vous comprends pas, dit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 Gervaise.

– Я вас не понимаю, – произнесла Жервеза.


– La Vesle, répondit Mahiette avec un sourire mélancolique, c'est la rivière.

– Вель – это река, – с грустной ухмылкой ответила Майетта.


– Pauvre Chantefleurie! dit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 Oudarde en frissonnant, noyée!

– Бедная Шантфлери! – содрогаясь, воскрикнула Ударда. – Означает, она утопилась?


– Noyée! reprit Mahiette, et qui eût dit au bon père Guybertaut quand il passait sous le pont de Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 Tinqueux au fil de l'eau, en chantant dans sa barque, qu'un jour sa chère petite Paquette passerait aussi sous ce pont-là, mais sans chanson et sans bateau Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27?

– Утопилась, – ответила Майетта. – Задумывался ли добряк Гиберто, проплывая с песнями в собственном челне вниз по реке под мостом Тенке, что придет денек, когда его возлюбленная крошка Пакетта тоже проплывет под этим мостом Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, но только без песен и без челна?


– Et le petit soulier? demanda Gervaise.

– А башмачок? – спросила Жервеза.


– Disparu avec la mère, répondit Mahiette.

– Пропал вкупе с мамой, – ответила Майетта Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27.


– Pauvre petit soulier! dit Oudarde.

– Бедный башмачок! – воскрикнула Ударда.


Oudarde, grosse et sensible femme, se serait fort bien satisfaite à soupirer de compagnie avec Mahiette. Mais Gervaise, plus curieuse, n'était pas au bout Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 de ses questions.

Ударда, дама тучная и чувствительная, повздыхала бы с Майеттой и на том бы и успокоилась, но более любознательная Жервеза продолжала расспрашивать.


– Et le monstre? dit-elle tout à coup à Mahiette Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27.

– А чудовище? – вдруг вспомнила она.


– Quel monstre? demanda celle-ci.

– Какое чудовище? – спросила Майетта.


– Le petit monstre égyptien laissé par les sorcières chez la Chantefleurie en échange de sa fille! Qu Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27'en avez-vous fait? J'espère bien que vous l'avez noyé aussi.

– Малеханькое цыганское чудовище, оставленное колдуньями Шантфлери заместо ее дочери? Что вы с ним сделали? Надеюсь, вы его тоже утопили Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27?


– Non pas, répondit Mahiette.

– Нет, – ответила Майетта.


– Comment! brûlé alors? Au fait, c'est plus juste. Un enfant sorcier!

– Как! Означает, сожгли? Для отродья колдуньи это, пожалуй Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, и лучше!


– Ni l'un ni l'autre, Gervaise. Monsieur l'archevêque s'est intéressé à l'enfant d'Égypte, l'a exorcisé, l'a béni, lui a ôté bien Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 soigneusement le diable du corps, et l'a envoyé à Paris pour être exposé sur le lit de bois, à Notre-Dame, comme enfant trouvé.

– Ни то, ни другое, Жервеза. Архиепископ принял в нем роль Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, прочел над ним молитвы, прозвал его, выгнал из него беса и отослал в Париж. Там его положили в ясли для подкидышей при Соборе Парижской Богоматери.


– Ces évêques! dit Gervaise en grommelant, parce qu Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27'ils sont savants, ils ne font rien comme les autres. Je vous demande un peu, Oudarde, mettre le diable aux enfants trouvés! car c'était bien sûr le diable Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 que ce petit monstre. – Hé bien, Mahiette, qu'est-ce qu'on en a fait à Paris? Je compte bien que pas une personne charitable n'en a voulu.

– Ох уж эти епископы! – проворчала Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 Жервеза. – От большой учености они всегда поступают не по-людски. Ну скажите на милость, Ударда, на что это похоже – класть беса в ясли для подкидышей! Я не сомневаюсь, что Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 это был сам бес! А что все-таки с ним сталось в Париже? Надеюсь, ни один хороший христианин не пожелал взять его на воспитание?


– Je ne sais pas, répondit la rémoise. C'est Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 justement dans ce temps-là que mon mari a acheté le tabellionage de Beru, à deux lieues de la ville, et nous ne nous sommes plus occupés de cette histoire ; avec cela Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 que devant Beru il y a les deux buttes de Cernay, qui vous font perdre de vue les clochers de la cathédrale de Reims.

– Не знаю, – ответила жительница Реймса Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27. – Супруг мой как раз в это время откупил место сельского нотариуса в Берю, в 2-ух лье от Реймса, и мы больше не интересовались этой историей; ну и Реймса-то из Берю не видно Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, – два холмика Серне заслоняют от нас даже соборные колокольни.


Tout en parlant ainsi, les trois dignes bourgeoises étaient arrivées à la place de Grève. Dans leur préoccupation, elles avaient Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 passé sans s'y arrêter devant le bréviaire public de la Tour-Roland, et se dirigeaient machinalement vers le pilori autour duquel la foule grossissait à chaque instant. Il est Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 probable que le spectacle qui y attirait en ce moment tous les regards leur eût fait complètement oublier le Trou aux Rats et la station qu'elles s'étaient proposé d Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27'y faire, si le gros Eustache de six ans que Mahiette traînait à sa main ne leur en eût rappelé brusquement l'objet:

Беседуя таким макаром, три почтенные горожанки неприметно Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 дошли до Гревской площади. Заболтавшись, они, не останавливаясь, прошли мимо молитвенника Роландовой башни и механично направились к зазорному столбу, вокруг которого масса росла с каждой минуткой. Очень возможно, что зрелище, притягивавшее туда Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 все взгляды, принудило бы приятельниц совсем позабыть о Крысиной норе и о том, что они желали там приостановиться, если б шестилетний толстяк Эсташ, которого Майетта тащила за руку, в один момент не Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 напомнил им об этом.


– Mère, dit-il, comme si quelque instinct l'avertissait que le Trou aux Rats était derrière lui, à présent puis-je manger le gâteau?

– Мать! – заговорил он, будто Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 бы почуяв, что Крысиная нора осталась сзади. – Можно мне сейчас съесть лепешку?


Si Eustache eût été plus adroit, c'est-à-dire moins gourmand, il aurait encore attendu, et ce n'est Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 qu'au retour, dans l'Université, au logis, chez maître Andry Musnier, rue Madame-la-Valence, lorsqu'il y aurait eu les deux bras de la Seine et les cinq Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 ponts de la Cité entre le Trou aux Rats et la galette, qu'il eût hasardé cette question timide: – Mère, à présent, puis-je manger le gâteau? Cette m Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27ême question, imprudente au moment où Eustache la fit, réveilla l'attention de Mahiette.

Будь Эсташ похитрее либо, точнее, не будь он таким сладкоежкой, он повременил бы с этим Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 вопросом до возвращения в квартал Института, в дом Андри Мюнье на улице Мадам-ла-Валанс. Тогда меж Крысиной норой и его лепешкой легли бы оба рукава Сены и 5 мостов Сите. Сейчас же Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 этот неосмотрительный вопрос заинтересовал Майетты.


– À propos, s'écria-t-elle, nous oublions la recluse! Montrez-moi donc votre Trou aux Rats, que je lui porte son gâteau.

– Кстати, мы совершенно запамятовали о затворнице! – воскрикнула Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 она. – Покажите мне вашу Крысиную нору, я желаю дать лепешку.


– Tout de suite, dit Oudarde. C'est une charité.

– Да, да, – молвила Ударда, – вы сделаете доброе дело.


Ce n Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27'était pas là le compte d'Eustache.

Но это совсем не входило в расчеты Эсташа.


– Tiens, ma galette! dit-il en heurtant alternativement ses deux épaules de ses deux oreilles, ce qui est Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 en pareil cas le signe suprême du mécontentement.

– Вот еще! Это моя лепешка! – захныкал он и то правым, то левым ухом стал тереться о свои плечи, что, как понятно, служит Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 у малышей признаком высшего неудовольствия.


Les trois femmes revinrent sur leurs pas, et, arrivées près de la maison de la Tour-Roland, Oudarde dit aux deux autres:

Три дамы повернули назад Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27. Когда они дошли до Роландовой башни, Ударда произнесла своим двум приятельницам:


– Il ne faut pas regarder toutes trois à la fois dans le trou, de peur d'effaroucher la sachette. Faites semblant, vous Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 deux, de lire dominos dans le bréviaire, pendant que je mettrai le nez à la lucarne. La sachette me connaît un peu. Je vous avertirai quand vous pourrez venir.

– Не Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 следует всем сходу заглядывать в нору, это может напугать вретишницу. Вы сделайте вид, как будто читаете Dominus по молитвеннику, а я тем временем загляну к ней в оконце. Она меня уже чуть Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27-чуть знает. Я вам скажу, когда можно будет подойти.


Elle alla seule à la lucarne. Au moment où sa vue y pénétra, une profonde pitié se peignit sur tous ses traits Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27, et sa gaie et franche physionomie changea aussi brusquement d'expression et de couleur que si elle eût passé d'un rayon de soleil à un rayon de lune. Son oeil Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 27 devint humide, sa bouche se contracta comme lorsqu'on va pleurer. Un moment après, elle mit un doigt sur ses lèvres et fit signe à Mahiette de venir voir.


viborochnie-ocenki-chislovih-harakteristik.html
viborochnij-kontrol-kak-klyuchevaya-upravlencheskaya-funkciya-statya.html
viborochnij-obzor-novostej-shbou-za2006god-novosti-mezhdunarodnogo-instituta-menedzhmenta-link-za-2006g-5.html