Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10

Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10

Нагнав еще одну из этих непонятных передвигающихся фигур, он пристально осмотрел ее. Это был инвалид, хромой и однорукий и так изуродованный, что непростая система костылей и деревяшек, поддерживавших его, присваивала ему сходство с Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 передвигающимися подмостками каменщика. Гренгуар, имевший склонность к великодушным традиционным сопоставлениям, на уровне мыслей уподобил его живому треножнику Вулкана.


Ce trépied vivant le salua au passage, mais en arrêtant son Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 chapeau à la hauteur du menton de Gringoire, comme un plat à barbe, et en lui criant aux oreilles:

Этот живой треножник, поравнявшись с ним, поклонился ему, но, сняв шапку, здесь же подставил ее Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, как будто чашечку для бритья, к самому подбородку Гренгуара и громко кликнул:


– Señor caballero, para comprar un pedaso de pan!

– Senor caballero, para comprar un pedazo de pan!


– Il paraît, dit Gringoire Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, que celui-là parle aussi ; mais c'est une rude langue, et il est plus heureux que moi s'il la comprend.

"И этот тоже будто бы говорит, но на очень необычном наречии Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10. Он счастливее меня, если соображает его", – поразмыслил Гренгуар.


Puis se frappant le front par une subite transition d'idée:

Здесь его мысли приняли другое направление, и, хлопнув себя по лбу Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, он пробормотал:


– À propos, que diable voulaient-ils dire ce matin avec leur Esmeralda?

– Кстати, что они желали сказать сейчас с утра словом "Эсмеральда"?


Il voulut doubler le pas ; mais pour la troisième Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 fois quelque chose lui barra le chemin. Ce quelque chose, ou plutôt ce quelqu'un, c'était un aveugle, un petit aveugle à face juive et barbue, qui, ramant dans l Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10'espace autour de lui avec un bâton, et remorqué par un gros chien, lui nasilla avec un accent hongrois:

Он ускорил шаг, но нечто в 3-ий раз преградило ему путь. Это нечто либо Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, точнее, некто был бородатый, низенький слепец еврейского типа, который греб собственной палкой, как веслом; его тащила на буксире большая собака. Слепец прогнусавил с венгерским акцентом:


– Facitote caritatem!

– Facitote caritatem!


– À la bonne Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 heure! dit Pierre Gringoire, en voilà un enfin qui parle un langage chrétien. Il faut que j'aie la mine bien aumônière pour qu'on me demande ainsi la charit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10é dans l'état de maigreur où est ma bourse. Mon ami (et il se tournait vers l'aveugle), j'ai vendu la semaine passée ma dernière chemise ; c'est Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10-à-dire, puisque vous ne comprenez que la langue de Cicéro: Vendidi hebdomade nuper transita meam ultimam chemisam.

– Слава богу! – увидел Гренгуар. – Наконец хоть один гласит человечьим языком. Видно, я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 кажусь очень хорошим, если, невзирая на мой тощий кошелек, у меня все таки требуют милостыню. Друг мой, – здесь он оборотился к слепцу, – на прошлой неделе я продал мою последнюю рубаху, либо, говоря на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 языке Цицерона, потому что никакого другого ты, по-видимому, не понимаешь: vendidi hebdomade nuper transita meam ultimam chemisam.


Cela dit, il tourna le dos à l'aveugle, et poursuivit son chemin ; mais l'aveugle se Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 mit à allonger le pas en même temps que lui, et voilà que le perclus, voilà que le cul-de-jatte surviennent de leur côté avec grande hâte et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 grand bruit d'écuelle et de béquilles sur le pavé. Puis, tous trois, s'entreculbutant aux trousses du pauvre Gringoire, se mirent à lui chanter leur chanson:

Сказав это, Гренгуар оборотился спиной к Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 нищему и продолжал собственный путь. Но прямо за ним прибавил шагу и слепой; и тогда паралитик и безногий поторопились за Гренгуаром, звучно стуча по мостовой костылями и деревяшками. Позже все трое Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, преследуя его по пятам и натыкаясь друг на друга, завели свою песню.


– Caritatem! chantait l'aveugle.

– Caritatem!.. – начинал слепой.


– La buona mancia! chantait le cul-de-jatte.

– La buona tancia!.. – подхватывал Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 безногий.


Et le boiteux relevait la phrase musicale en répétant: – Un pedaso de pan!

– Un pedazo de pan! – заканчивал музыкальную фразу паралитик.


Gringoire se boucha les oreilles.

Гренгуар заткнул Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 уши.


Ô tour de Babel! s'écria-t-il.

– Да это столпотворение вавилонское! – воскрикнул он и ринулся бежать.


Il se mit à courir. L'aveugle courut. Le boiteux courut. Le cul-de-jatte courut.

Побежал слепец. Побежал Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 паралитик. Побежал и безногий.


Et puis, à mesure qu'il s'enfonçait dans la rue, culs-de-jatte, aveugles, boiteux, pullulaient autour de lui, et des manchots, et des borgnes, et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 des lépreux avec leurs plaies, qui sortant des maisons, qui des petites rues adjacentes, qui des soupiraux des caves, hurlant, beuglant, glapissant, tous clopin-clopant, cahin-caha, se ruant vers la lumi Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10ère, et vautrés dans la fange comme des limaces après la pluie.

И по мере того как Гренгуар углублялся в переулок, вокруг него все росло число безногих, слепцов Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, паралитиков, колченогих, безруких, кривых и покрытых язвами прокаженных: одни выползали из домов, другие из ближайших переулков, а кто из подвальных дыр, и все, рыча, воя, визжа, спотыкаясь, по брюхо в грязищи, как будто Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 улитки после дождика, устремлялись к свету.


Gringoire, toujours suivi par ses trois persécuteurs, et ne sachant trop ce que cela allait devenir, marchait effaré au milieu des autres, tournant les boiteux Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, enjambant les culs-de-jatte, les pieds empêtrés dans cette fourmilière d'éclopés, comme ce capitaine anglais qui s'enlisa dans un troupeau de crabes.

Гренгуар, как и раньше Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 сопровождаемый своими 3-мя преследователями, растерявшись и не очень ясно отдавая для себя отчет, чем все это, может окончиться, шел вкупе с другими, обходя колченогих, перескакивая через безногих, увязая в этом муравейнике Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 калек, как судно некоего британского капитана, которое завязло в косяке крабов.


L'idée lui vint d'essayer de retourner sur ses pas. Mais il était trop tard. Toute cette légion s'était Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 refermée derrière lui, et ses trois mendiants le tenaient. Il continua donc, poussé à la fois par ce flot irrésistible, par la peur et par un vertige qui lui faisait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 de tout cela une sorte de rêve horrible.

Он попробовал повернуть назад, но было уже поздно. Весь легион, с 3-мя нищими во главе, сомкнулся сзади него. И он продолжал идти Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 вперед, понуждаемый неодолимым напором этой волны, объявшим его ужасом, также своим помраченным рассудком, которому все происходившее представлялось каким-то страшным сном.


Enfin, il atteignit l'extrémité de la rue. Elle d Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10ébouchait sur une place immense, où mille lumières éparses vacillaient dans le brouillard confus de la nuit. Gringoire s'y jeta, espérant échapper par la vitesse de ses jambes aux trois Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 spectres infirmes qui s'étaient cramponnés à lui.

Он достигнул конца улицы. Она выходила на необъятную площадь, где в ночном тумане были рассеяны мерцающие огоньки. Гренгуар ринулся туда, надеясь, что Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 проворные ноги посодействуют ему улизнуть от 3-х вцепившихся в него ничтожных привидений.


– Ondè vas, hombre! cria le perclus jetant là ses béquilles, et courant après lui avec les deux meilleures Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 jambes qui eussent jamais tracé un pas géométrique sur le pavé de Paris.

– Onde vas, hombre? – окрикнул его паралитик и, отшвырнув костыли, понесся за ним, найдя пару самых здоровых ног, которые Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 когда-либо измеряли мостовую Парижа.


Cependant le cul-de-jatte, debout sur ses pieds, coiffait Gringoire de sa lourde jatte ferrée, et l'aveugle le regardait en face avec Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 des yeux flamboyants.

Внезапно встав на ноги, безногий нахлобучил на Гренгуара свою круглую металлическую чашечку, а слепец взглянул ему в лицо сверкающими очами.


– Où suis-je? dit le poète terrifié.

– Где я? – спросил Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 поэт, испугавшись.


– Dans la Cour des Miracles, répondit un quatrième spectre qui les avait accostés.

– Во Дворе чудес, – ответил нагнавший его 4-ый призрак.


– Sur mon âme, reprit Gringoire, je vois Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 bien les aveugles qui regardent et les boiteux qui courent ; mais où est le Sauveur?

– Клянусь душой, это правда! – воскрикнул Гренгуар. – Ибо я вижу, что слепые прозревают, а безногие бегают, но где Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 же Спасатель?


Ils répondirent par un éclat de rire sinistre.

В ответ послышался наизловещий смех.


Le pauvre poète jeta les yeux autour de lui. Il était en effet dans cette Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 redoutable Cour des Miracles, où jamais honnête homme n'avait pénétré à pareille heure ; cercle magique où les officiers du Châtelet et les sergents de la prév Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10ôté qui s'y aventuraient disparaissaient en miettes ; cité des voleurs, hideuse verrue à la face de Paris ; égout d'où s'échappait chaque matin, et où revenait croupir chaque nuit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 ce ruisseau de vices, de mendicité et de vagabondage toujours débordé dans les rues des capitales ; ruche monstrueuse où rentraient le soir avec leur butin tous les frelons de l'ordre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 social ; hôpital menteur où le bohémien, le moine défroqué, l'écolier perdu, les vauriens de toutes les nations, espagnols, italiens, allemands, de toutes les religions, juifs, chrétiens, mahométans, idol Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10âtres, couverts de plaies fardées, mendiants le jour, se transfiguraient la nuit en brigands ; immense vestiaire, en un mot, où s'habillaient et se déshabillaient à cette époque tous les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 acteurs de cette comédie éternelle que le vol, la prostitution et le meurtre jouent sur le pavé de Paris.

Злосчастный поэт обернулся кругом. Он и по правде очутился в том ужасном Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 Дворе чудес, куда в таковой поздний час никогда не заглядывал ни один приличный человек; в том волшебном круге, где безо всяких следов исчезали городские стражники и служители Шатле, осмелившиеся туда просочиться; в квартале воров Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 – этой мерзкой бородавке на лице Парижа; в клоаке, откуда каждое утро выбивался и куда каждую ночь вливался выступавший из берегов столичных улиц гниющий поток пороков, нищенства и бродяжничества; в Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 том страшенном улье, куда каждый вечер слетались со собственной добычей трутни публичного строя; в том типичном лазарете, где цыган, расстрига-монах, извращенный школяр, негодяи всех национальностей – испанской, итальянской, германской, всех исповеданий – иудейского, христианского, магометанского и Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 языческого, покрытые язвами, изготовленными кистью и красками, и просившие милостыню деньком, преобразовывались ночкой в разбойников. Словом, он очутился в огромной раздевалке, где в ту пору одевались и раздевались все лицедеи бессмертной комедии Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, которую грабеж, проституция и убийство играют на мостовых Парижа.


C'était une vaste place, irrégulière et mal pavée, comme toutes les places de Paris alors. Des feux, autour Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 desquels fourmillaient des groupes étranges, y brillaient çà et là. Tout cela allait, venait, criait. On entendait des rires aigus, des vagissements d'enfants, des voix de femmes. Les mains, les t Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10êtes de cette foule, noires sur le fond lumineux, y découpaient mille gestes bizarres. Par moments, sur le sol, où tremblait la clarté des feux, mêlée à de grandes ombres ind Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10éfinies, on pouvait voir passer un chien qui ressemblait à un homme, un homme qui ressemblait à un chien. Les limites des races et des espèces semblaient s'effacer dans Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 cette cité comme dans un pandémonium. Hommes, femmes, bêtes, âge, sexe, santé, maladie, tout semblait être en commun parmi ce peuple ; tout allait ensemble, mêlé, confondu, superposé ; chacun y participait de Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 tout.

Это была широкая площадь неверной формы и плохо вымощенная, как и все площади тех пор. На ней горели костры, а вокруг костров кишели странноватые кучки людей. Люди эти уходили, приходили Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, шумели. Слышался пронизывающий хохот, хныканье ребят, голоса дам. Руки и головы этой толпы тысячью темных необычных силуэтов вычерчивались на светлом фоне костров. Время от времени там, где, сливаясь со стелющимися по Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 земле густыми циклопическими тенями, дрожал блик огня, можно было различить пробегавшую собаку, похожую на человека, и человека, схожего на собаку. В этом городке, как в пандемониуме, казалось, стерлись все видовые и расовые границы. Мужчины, дамы Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 и животные, возраст, пол, здоровье, недуги – все в этой массе казалось общим, все делалось дружно; все соединилось, перемешалось, напластовалось одно на другое, и на каждом лежал общий для всех отпечаток.


Le Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 rayonnement chancelant et pauvre des feux permettait à Gringoire de distinguer, à travers son trouble, tout à l'entour de l'immense place, un hideux encadrement de vieilles maisons dont les façades vermoulues, ratatin Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10ées, rabougries, percées chacune d'une ou deux lucarnes éclairées, lui semblaient dans l'ombre d'énormes têtes de vieilles femmes, rangées en cercle, monstrueuses et rechignées, qui Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 regardaient le sabbat en clignant des yeux.

Невзирая на свою растерянность, Гренгуар при колеблющемся и слабеньком отсвете костров рассмотрел вокруг всей большой площади отвратительное обрамление, образуемое ветхими домами, фасады которых, источенные Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 червяками, поврежденные и ничтожные, пронзенные одним либо 2-мя освещенными слуховыми оконцами, в мгле казались ему собравшимися в кружок большими старушечьими головами, страшенными и нахмуренными, которые, мигая, смотрели на шабаш.


C'était Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 comme un nouveau monde, inconnu, inouï, difforme, reptile, fourmillant, fantastique.

То был некий новый мир, неслыханный, невиданный, уродливый, пресмыкающийся, копошащийся, неправдоподобный.


Gringoire, de plus en plus effaré, pris par les trois mendiants comme par trois Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 tenailles, assourdi d'une foule d'autres visages qui moutonnaient et aboyaient autour de lui, le malencontreux Gringoire tâchait de rallier sa présence d'esprit pour se rappeler Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 si l'on était à un samedi. Mais ses efforts étaient vains ; le fil de sa mémoire et de sa pensée était rompu ; et doutant de tout, flottant de ce qu'il voyait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 à ce qu'il sentait, il se prisait cette insoluble question: – Si je suis, cela est-il? si cela est, suis-je?

Все посильнее цепенея от испуга, схваченный, как в тиски, 3-мя Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 нищими, оглушенный блеющей и лающей вокруг него массой, злосчастный Гренгуар пробовал собраться с идеями и припомнить, не суббота ли сегодня. Но усилия его были напрасны: нить его сознания и памяти Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 была порвана, и, сомневаясь во всем, колеблясь меж тем, что лицезрел, и тем, что ощущал, он задавал для себя неразрешимый вопрос: "Если я существую, – существует ли все окружающее? Если существует все окружающее, – существую ли Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 я?"


En ce moment, un cri distinct s'éleva dans la cohue bourdonnante qui l'enveloppait:

Но здесь в шуме и гаме окружавшей его толпы явственно послышался вопль:


– Menons-le au roi Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10! menons-le au roi!

– Отведем его к королю! Отведем его к королю!


– Sainte Vierge! murmura Gringoire, le roi d'ici, ce doit être un bouc.

– Пресвятая дева! – пробормотал Гренгуар. – Я уверен, что местный Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 повелитель – козел.


– Au roi! au roi! répétèrent toutes les voix.

– К королю! К королю! – повторила масса.


On l'entraîna. Ce fut à qui mettrait la griffe sur lui. Mais Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 les trois mendiants ne lâchaient pas prise, et l'arrachaient aux autres en hurlant: Il est à nous! Le pourpoint déjà malade du poète rendit le dernier soupir Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 dans cette lutte.

Его поволокли. Каждый старался вцепиться в него. Но трое нищих не упускали добычу. "Он наш!" – рычали они, вырывая его из рук у других. Камзол поэта, и без того дышавший на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 ладан, в этой борьбе испустил последний вздох.


En traversant l'horrible place, son vertige se dissipa. Au bout de quelques pas, le sentiment de la réalité lui était revenu Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10. Il commençait à se faire à l'atmosphère du lieu. Dans le premier moment, de sa tête de poète, ou peut-être, tout simplement et tout prosaïquement, de son estomac vide, il Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 s'était élevé une fumée, une vapeur pour ainsi dire, qui, se répandant entre les objets et lui, ne les lui avait laissé entrevoir que dans la brume incohérente du Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 cauchemar, dans ces ténèbres des rêves qui font trembler tous les contours, grimacer toutes les formes, s'agglomérer les objets en groupes démesurés, dilatant les Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 choses en chimères et les hommes en fantômes. Peu à peu à cette hallucination succéda un regard moins égaré et moins grossissant. Le réel se faisait jour autour Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 de lui, lui heurtait les yeux, lui heurtait les pieds, et démolissait pièce à pièce toute l'effroyable poésie dont il s'était cru d'abord entouré. Il fallut bien s'apercevoir Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 qu'il ne marchait pas dans le Styx, mais dans la boue, qu'il n'était pas coudoyé par des démons, mais par des voleurs ; qu'il n'y allait pas Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 de son âme, mais tout bonnement de sa vie (puisqu'il lui manquait ce précieux conciliateur qui se place si efficacement entre le bandit et l'honnête homme: la bourse Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10). Enfin, en examinant l'orgie de plus près et avec plus de sang-froid, il tomba du sabbat au cabaret.

Проходя по страшной площади, он ощутил, что его Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 мысли прояснились. Скоро чувство действительности возвратилось к нему, и он стал привыкать к окружающей обстановке. Сначала фантазия поэта, а может быть, самая обычная, житейская причина – его голодный желудок породили что-то вроде дымки, что-то Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 вроде тумана, отделявшего его от окружающего, – тумана, через который он различал все только в сумерках ужаса, во мраке сновидений, придающих зыбкость контурам, искажающих формы, скучивающих предметы в груды безмерной величины, превращающих Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 вещи в химеры, а людей в призраки. Равномерно эта галлюцинация уступила место впечатлениям более связным и не таким гиперболизированным. Вокруг него вроде бы начало светать; реальность лупила ему в глаза, она Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 лежала у его ног и постепенно разрушала грозную поэзию, которая, казалось ему, окружала его. Ему пришлось убедиться, что перед ним не Стикс, а грязь, что его обступили не бесы, а воры, что Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 дело идет не о его душе, а просто о его жизни (ибо у него не было средств – этого драгоценного посредника, который настолько удачно устанавливает мир меж добросовестным человеком и бандитом). В конце Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 концов, вглядевшись с огромным хладнокровием в эту оргию, он сообразил, что попал не на шабаш, а в кабак.


La Cour des Miracles n'était en effet qu'un cabaret, mais un cabaret Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 de brigands, tout aussi rouge de sang que de vin.

Двор чудес и был кабак, но кабак разбойников, весь залитый не только лишь вином, да и кровью.


Le spectacle qui s'offrit à ses yeux Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, quand son escorte en guenilles le déposa enfin au terme de sa course, n'était pas propre à le ramener à la poésie, fût-ce même à la poésie de Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 l'enfer. C'était plus que jamais la prosaïque et brutale réalité de la taverne. Si nous n'étions pas au quinzième siècle, nous dirions que Gringoire Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 était descendu de Michel-Ange à Callot.

Когда одетый в лохмотья конвой доставил его, в конце концов, к цели их путешествия, то представившееся его очам зрелище никак не было способно возвратить ему Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 поэтическое настроение: оно было лишено даже поэзии ада. То была самая реальная житейская, грубая реальность питейного дома. Если б дело происходило не в XV столетии, то мы произнесли бы, что Гренгуар спустился от Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 Микеланджело до Калло.


Autour d'un grand feu qui brûlait sur une large dalle ronde, et qui pénétrait de ses flammes les tiges rougies d'un tr Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10épied vide pour le moment, quelques tables vermoulues étaient dressées, çà et là, au hasard, sans que le moindre laquais géomètre eût daigné ajuster leur parallélisme ou veiller à ce Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 qu'au moins elles ne se coupassent pas à des angles trop inusités. Sur ces tables reluisaient quelques pots ruisselants de vin et de cervoise, et autour de ces pots se Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 groupaient force visages bachiques, empourprés de feu et de vin. C'était un homme à gros ventre et à joviale figure qui embrassait bruyamment une fille de joie, épaisse et charnue. C'était Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 une espèce de faux soldat, un narquois, comme on disait en argot, qui défaisait en sifflant les bandages de sa fausse blessure, et qui dégourdissait son genou sain et vigoureux Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, emmailloté depuis le matin dans mille ligatures. Au rebours, c'était un malingreux qui préparait avec de l'éclaire et du sang de boeuf sa jambe de Dieu du Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 lendemain. Deux tables plus loin, un coquillart, avec son costume complet de pèlerin, épelait la complainte de Sainte-Reine, sans oublier la psalmodie et le nasillement. Ailleurs un jeune hubin prenait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 leçon d'épilepsie d'un vieux sabouleux qui lui enseignait l'art d'écumer en mâchant un morceau de savon. À côté, un hydropique se dégonflait, et faisait boucher le nez à quatre ou Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 cinq larronnesses qui se disputaient à la même table un enfant volé dans la soirée.

Вокруг огромного костра, пылавшего на широкой круглой каменной плите и лизавшего пламенными языками раскаленные ножки Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 тагана, на котором ничего не нагревалось, были кое-как расставлены трухлявые столы, разумеется, без роли опытнейшего прислужника, по другому он позаботился бы о том, чтоб они стояли параллельно либо по последней Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 мере не создавали такового острого угла. На столах блестели кружки, влажные от вина и браги, а за кружками посиживали опьяненные, лица которых раскраснелись от вина и огня. Толстопузый весельчак чмокал дебелую Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 обрюзгшую девку. "Забавник" (на воровском жаргоне – нечто вроде солдата-самозванца), посвистывая, снимал тряпицы со собственной искусственной раны и разминал запеленатое утром здоровое и крепкое колено, а некий хиляк готовил себе назавтра из чистотела Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 и бычачьей крови "христовы язвы" на ноге. Через два стола от их "святоша", одетый как реальный паломник, однообразно гундосил "тропарь королеве небесной". Недалеко неопытный припадочный брал уроки падучей у опытнейшего эпилептика, который Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 учил его, как, жуя кусочек мыла, можно вызвать пену на губках. Тут же страдающий водянкой освобождался от собственных надуманных отеков, а сидевшие за этим же столом воровки, пререкавшиеся из-за украденного вечерком малыша Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, обязаны были зажать для себя носы.


Toutes circonstances qui, deux siècles plus tard, semblèrent si ridicules à la cour, comme dit Sauval, qu'elles servirent de passe-temps au roi Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 et d'entrée au ballet royal de La Nuit, divisé en quatre parties et dansé sur le théâtre du Petit-Bourbon. " Jamais, ajoute un témoin oculaire de 1653, les subites m Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10étamorphoses de la Cour des Miracles n'ont été plus heureusement représentées. Benserade nous y prépara par des vers assez galants. "

Все эти чудеса два века спустя, по словам Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 Соваля, казались настолько занимательными при дворе, что были, для потехи короля, изображены во вступлении к балету Ночь в 4 действиях, поставленному в театре Пти-Бурбон. "Никогда еще, – добавляет свидетель, присутствовавший при всем этом в Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 1653 году, – неожиданные метаморфозы Двора чудес не были воспроизведены настолько успешно. Роскошные стихи Бенсерада подготовили нас к представлению".


Le gros rire éclatait partout, et la chanson obscène. Chacun tirait à soi Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, glosant et jurant sans écouter le voisin. Les pots trinquaient, et les querelles naissaient au choc des pots, et les pots ébréchés faisaient déchirer les haillons.

Везде слышались раскаты грубого смеха Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 и неприличные песни. Люди судачили, бранились, говорили свое, не слушая соседей, чокались, под стук кружек вспыхивали ссоры, и драчуны разбитыми кружками рвали друг на друге рубища.


Un gros chien, assis Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 sur sa queue, regardait le feu. Quelques enfants étaient mêlés à cette orgie. L'enfant volé, qui pleurait et criait. Un autre, gros garçon de quatre ans, assis les jambes pendantes sur un Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 banc trop élevé, ayant de la table jusqu'au menton, et ne disant mot. Un troisième étalant gravement avec son doigt sur la table le suif en fusion qui coulait Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 d'une chandelle. Un dernier, petit, accroupi dans la boue, presque perdu dans un chaudron qu'il raclait avec une tuile et dont il tirait un son à faire évanouir Stradivarius.

Большая Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 собака посиживала у костра, поджав хвост, и внимательно глядела на огнь. При этой оргии присутствовали детки. Украденный ребенок рыдал и орал. Другой, четырехлетний карапуз, молчком посиживал на высочайшей скамье, свесив ножки под стол Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, доходивший ему до подбородка. Очередной с суровым видом размазывал пальцем по столу оплывшее со свечки сало. В конце концов 4-ый, совершенно крошка, посиживал в грязищи; его совершенно не было видно за котлом, который Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 он скреб черепицей, извлекая из него звуки, от коих Страдивариус свалился бы в обморок.


Un tonneau était près du feu, et un mendiant sur le tonneau. C'était Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 le roi sur son trône.

Около костра высилась бочка, а на бочке восседал нищий. Это был повелитель на троне.


Les trois qui avaient Gringoire l'amenèrent devant ce tonneau, et toute Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 la bacchanale fit un moment silence, excepté le chaudron habité par l'enfant.

Трое бродяг, державших Гренгуара, подтащили его к бочке, и на одну минутку одичавший разгул затих, только ребенок продолжал скрести в котле Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10.


Gringoire n'osait souffler ni lever les yeux.

Гренгуар не смел вздохнуть, не смел поднять глаза.


– Hombre, quita ta sombrero, dit l'un des trois drôles à qui il était ; et Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 avant qu'il eût compris ce que cela voulait dire, l'autre lui avait pris son chapeau. Misérable bicoquet, il est vrai, mais bon encore un jour de Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 soleil ou un jour de pluie. Gringoire soupira.

– Hombre, quila lu sombrero! – произнес один из 3-х плутов, и, до того как Гренгуар успел сообразить, что это могло означать, с него стащили шапку Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10. Это была плохонькая шляпенка, но она могла еще понадобиться и в солнце и в дождик. Гренгуар вздохнул.


Cependant le roi, du haut de sa futaille, lui adressa la parole.

Повелитель с высоты собственной бочки Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 спросил:


– Qu'est-ce que c'est que ce maraud?

– Это что за прощелыга?


Gringoire tressaillit. Cette voix, quoique accentuée par la menace, lui rappela une autre voix qui le matin m Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10ême avait porté le premier coup à son mystère en nasillant au milieu de l'auditoire: La charité, s'il vous plaît! Il leva la tête. C'était en Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 effet Clopin Trouillefou.

Гренгуар вздрогнул. Этот глас, модифицированный звучащей в нем опасностью, все таки напоминал ему другой глас – тот, который сегодня днем нанес 1-ый удар его мистерии, прогнусив во время представления: "Подайте Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 Христа ради!" Гренгуар поднял глаза. Перед ним вправду был Клопен Труйльфу.


Clopin Trouillefou, revêtu de ses insignes royaux, n'avait pas un haillon de plus ni de moins. Sa plaie au bras Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 avait déjà disparu. Il portait à la main un de ces fouets à lanières de cuir blanc dont se servaient alors les sergents à verge pour serrer la foule, et que l Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10'on appelait boullayes. Il avait sur la tête une espèce de coiffure cerclée et fermée par le haut ; mais il était difficile de distinguer si c'était un Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 bourrelet d'enfant ou une couronne de roi, tant les deux choses se ressemblent.

Невзирая на знаки царского плюсы, на Клопене Труйльфу было все то же рубище. Но язва на Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 его руке уже пропала. Он держал плетку из сыромятных ремней, употреблявшуюся в те времена пешими стражниками, чтоб оттеснять массу, и носившую заглавие "метелки". Голову! Клопена венчал убор с подобием валика заместо полей, так Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 что тяжело было разобрать, детская это шапочка либо королевская корона.


Cependant Gringoire, sans savoir pourquoi, avait repris quelque espoir en reconnaissant dans le roi de la Cour des Miracles son maudit Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 mendiant de la grand'salle.

Узнав в короле Двора чудес нищего из большой залы Дворца, Гренгуар, сам не зная почему, приободрился.


– Maître, balbutia-t-il... Monseigneur... Sire... Comment dois-je vous appeler? dit-il Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 enfin, arrivé au point culminant de son crescendo, et ne sachant plus comment monter ni redescendre.

– Мэтр... – пробормотал он. – Монсеньор... Сир... Как вас прикажете именовать? – вымолвил он, в конце концов, достигнув Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 равномерно высших титулов и не зная, вознести его еще выше либо же спустить с этих высот.


– Monseigneur, sa majesté, ou camarade, appelle-moi comme tu voudras. Mais dépêche. Qu'as-tu Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 à dire pour ta défense?

– Именуй меня, как угодно, – монсеньор, ваше величество либо компаньон. Только не мямли. Что ты можешь сказать в свое оправдание?


Pour ta défense! pensa Gringoire, ceci Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 me déplaît.

"В свое оправдание? – помыслил Гренгуар. – Плохо дело".


Il reprit en bégayant: – Je suis celui qui ce matin...

– Я тот, который сегодня днем... – запинаясь, начал он.


– Par les ongles Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 du diable! interrompit Clopin, ton nom, maraud, et rien de plus. Écoute. Tu es devant trois puissants souverains: moi, Clopin Trouillefou, roi de Thunes, successeur du grand coësre Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10, suzerain suprême du royaume de l'argot ; Mathias Hungadi Spicali, duc d'Égypte et de Bohême, ce vieux jaune que tu vois là avec un torchon autour de la tête Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 ; Guillaume Rousseau, empereur de Galilée, ce gros qui ne nous écoute pas et qui caresse une ribaude. Nous sommes tes juges. Tu es entré dans le royaume d'argot sans Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 être argotier, tu as violé les privilèges de notre ville. Tu dois être puni, à moins que tu ne sois capon, franc-mitou ou rifodé, c'est-à-dire, dans l'argot des honn Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10êtes gens, voleur, mendiant ou vagabond. Es-tu quelque chose comme cela? Justifie-toi. Décline tes qualités.

– Клянусь когтями беса, – перебил его Клопен, – назови свое имя, прощелыга, и все! Слушай. Ты Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 находишься в присутствии 3-х могущественных властелинов: меня, Клопена Труйльфу, короля Алтынного, преемника величавого кесаря, верховного властителя царства Арго; Матиаса Гуниади Спикали, барона египетского и цыганского, – вон того желтолицого старика, у которого голова обвязана Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 тряпкой, – и Гильома Руссо, правителя Галилеи, – того толстяка, который нас не слушает и обымает потаскуху. Мы твои судьи. Ты просочился в королевство Арго, не будучи его подданным, ты преступил законы нашего Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 городка. Если ты не деловой юноша, не христарадник либо погорелец, что на наречии приличных людей означает вор, нищий либо бродяга, то должен понести за это наказание. Кто ты таковой? Оправдывайся! Скажи Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 свое звание.


– Hélas! dit Gringoire, je n'ai pas cet honneur. Je suis l'auteur...

– Как досадно бы это не звучало! – ответил Гренгуар. – Я не имею чести состоять в их рядах. Я Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 создатель...


– Cela suffit, reprit Trouillefou sans le laisser achever. Tu vas être pendu. Chose toute simple, messieurs les honnêtes bourgeois! comme vous traitez les nôtres chez vous, nous traitons les v Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10ôtres chez nous. La loi que vous faites aux truands, les truands vous la font. C'est votre faute si elle est méchante. Il faut bien qu'on Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 voie de temps en temps une grimace d'honnête homme au-dessus du collier de chanvre ; cela rend la chose honorable. Allons, l'ami, partage gaiement tes guenilles à ces demoiselles. Je vais Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 te faire pendre pour amuser les truands, et tu leur donneras ta bourse pour boire. Si tu as quelque momerie à faire, il y a là-bas dans l'égrugeoir un très bon Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 Dieu-le-Père en pierre que nous avons volé à Saint-Pierre-aux-Boeufs. Tu as quatre minutes pour lui jeter ton âme à la tête.

– Достаточно! – не дав ему Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 договорить, отрезал Труйльфу. – Ты будешь повешен. Это очень нетрудно, достопочтенные граждане! Как вы обращаетесь с нами, когда мы попадаем в ваши руки, так и мы обращаемся с вами тут у себя. Закон, используемый вами Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 к бродягам, бродяги используют к вам. Если он жесток, то это ваша вина. Нужно же время от времени полюбоваться на гримасу приличного человека в пеньковом колье; это присваивает виселице нечто великодушное Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10. Ну, пошевеливайся, компаньон! Раздай-ка поживей свое тряпье вот этим дамам. Я прикажу тебя повесить на потеху бродягам, а ты пожертвуй им на выпивку собственный кошелек. Если для тебя нужно поханжить, то у Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 нас посреди другого хлама есть хороший каменный бог-отец, которого мы украли в церкви Сен-Пьер-о-Беф. В твоем распоряжении четыре минутки, чтоб навязать ему свою душу.


La harangue était formidable Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10.

Эта речь звучала зловеще.


– Bien dit, sur mon âme! Clopin Trouillefou prêche comme un saint-père le pape, s'écria l'empereur de Galilée en cassant son pot pour étayer Victor Hugo. Notre-Dame de Paris - страница 10 sa table.

– Здорово сказано, клянусь душой! – воскрикнул правитель галилейский, разбивая свою кружку, чтоб подпереть черепком ножку стола. – Право, Клопен Труйльфу проповедует не ужаснее святейшего папы!


vibori-prezidenta-respubliki-belarus-2010-goda-stranica-3.html
vibori-tolko-dlya-izbrannih.html
vibori-v-gosudarstvennuyu-dumu-analiz-deyatelnosti-bibliotek-mbuk-cbs-kiselevskogo-gorodskogo-okruga-po-obsluzhivaniyu.html