Выбранные места из переписки с аспирантом

Я уже пару лет пишу труд о художественном процессе за годы русской власти. И в процессе осмысления сталинского искусства я сообразил, что людские дела в нем асексусуальны, бесполы. Зато вся колхозно-совхозная флора и фауна вовсю плодоносила. Случаем ли это? Господи, что только я не накопал в собственных разысканиях – от Выбранные места из переписки с аспирантом идеи обобществления жен, 12-ти половых заповедей пролетариата А. Залкинда до коллективных родителей. Но это, признаемся, другая тема.

О Ваших замечаниях. Мне представляется сущностным Ваша идея, что в эти же годы чопорно-пуританским было все мировое кино Я не спец в этом вопросе, но попробую узнать.

Про Марику Рёкк, которая была Выбранные места из переписки с аспирантом послевоенным секс-символом для 170 миллионов русских людей, Вы пишете, что «Целиковская красивее», и дальше: «Вы желаете сказать, что она сексуальнее Орловой? Ну… тогда странноватое у Вас представление о сексапильности…». Но при чем тут я? Мне тогда вообщем лет семь-восемь было. Но конкретно она в послевоенные годы Выбранные места из переписки с аспирантом оставалась секс-символом для русских людей. Потому я не имею права считать такими Целиковскую, Серову, Орлову и т.д. Кто из их и когда «крутила задом и бюстом»? В каком кинофильме? Сталин, по наблюдению Г. Марьямова: «совсем нетерпимо относился к мельчайшим намекам на сексапильные сцены». Кто знает, может быть, Сталин Выбранные места из переписки с аспирантом особо выделял Л. Орлову к тому же из-за ее асексуальности?

Вам нравятся наши актрисы – но это Ваш вкус, Ваше право. Будем считать, что массовый вкус русского народа еще не созрел до Вашего.

«Времечко» как зеркало нашей обыденной жизни

Жутко жить на этом свете,

В нем отсутствует комфорт.

Н Выбранные места из переписки с аспирантом.М. Олейников

Телевидением я не занимаюсь – ни как исследователь, ни как эксперт. Я пишу эти заметки как рядовой зритель, представительствуя от собственного и, надеюсь, в некий мере от его (либо их) имени. Хотя время сегодня такое, что мировоззрение рядовых зрителей не много кого интересует. Деятелям от ТV сейчас еще важнее, что задумываются о Выбранные места из переписки с аспирантом передачах СМИ сильные мира этого. В таковой ситуации лучше было бы промолчать, но честнее все-же будет сказать. Потому – свидетельствую.

Скромное притягательность русского ТV выражалось в том, что оно было максимально кислым. Оно не стремилось никого возбуждать – для этого ис­пользовались другие средства находящиеся под рукой. Космос Выбранные места из переписки с аспирантом этого телевидения повто­рял план примерного сталинского парка культуры: в нем все было заблаговременно расчислено, дорожки, ведущие к подходящей цели, проложены и во всем со­блюдалась неотклонимая стерильная чистота. Даже в языке, даже в интона­ции дикторов. Наибольшего общественного оргазма эта муниципальная интонация достигала только в сообщениях о кое-чем ударном Выбранные места из переписки с аспирантом – присвоении ли звания (премии, ордена) генсеку либо успешном галлактическом старте...

Эта стерильность имела свое разъяснение – она была слепком с совет­ской культуры, основная особенность которой заключалась в том, что она была культурой примерных отличников. Наискучнейшие, затянутые в догматический мундир учителя и идеологические классные дамы знали, как укротить непокорливых двоечников Выбранные места из переписки с аспирантом-камчадалов. Их подвергали остракизму: выставляли на позор, оставляли на 2-ой год, выдворяли из класса-страны. Тон задавали примерные отличники, которые знали как приглянуться учителям, старательно готовили данные уроки и никогда, ни в коем случае не ошибались. И культура была соответственно таковой же – примерной, но скучноватой.

Когда упала Выбранные места из переписки с аспирантом идейная цензура, на русском ТV тон задала другая культура – культура двоечников. Но не тех прежних, непокорливых бурсаков-камчадалов, а новых двоечников, получивших свои аттестаты зре­лости только благодаря закону о всеобщем образовании.

Они пришли на ТV со своим провинциализмом, ее дешевеньким вариантом «американской мечты», с блатным сленгом и уголовной лирикой, агрессив­ным хамством Выбранные места из переписки с аспирантом и, видимо, потаенной ненавистью к культуре настоящей. Как и для шукшинского героя, высшим кайфом для их стало «срезать» собеседника. Справедливости ради отметим, что в наше смутное время более продвинутые из их оказались с абсолютным «верхним чутьем» в угадывании и обслуживании потребностей начальства.

Вообщем, планка культуры на ТV Выбранные места из переписки с аспирантом за последние годы чертовски снизилась: культура двоечников с ее эталоном «мыльной оперы» завлекла к экрану мещанина, но отвратила от него интеллигенцию. Исключения очень редки, но, к счастью, еще пока есть...

Такое счастливое исключение – программка «Времечко».

Мне приходилось слышать информационные программки за рубежом. Там задачка дикторов – очень дистанцироваться к Выбранные места из переписки с аспирантом содержанию сооб­щения, для комментариев приглашаются спецы.

В наших информационных программках у дикторов все, как обычно, пе­ремешано – и само сообщение, и его чувственная оценка, и незатейливый комментарий к нему.

Л. Новоженов (думаю, что мысль принадлежит ему) блистательно раз­решил начальное противоречие – информация либо комментарий: под маской информационной программки он дает комментарий Выбранные места из переписки с аспирантом, при этом особенный. Это уже другой класс, другой уровень профессионализма.

Тут нужно малеханькое отступление.

В одном из собственных рассказов Д. Хармс рассуждал: «Я слышал такое выражение: "Лови момент!".

Просто сказать, но тяжело сделать. По-моему, это выражение бессмыс­ленное. И вправду, нельзя призывать к неосуществимому.

Так Выбранные места из переписки с аспирантом же нереально "ловить эру", так как это таковой же момент, только побольше.

Другое дело, если сказать: "Запечатлевайте то, что происходит в этот момент"... Это совершенно другое дело».

«Времечко» запечатлевает бред, психопатологию нашей обыденной жизни и оперирует с ней как социальной нормой. Это уже бред в квадрате, таковой же запредельно Выбранные места из переписки с аспирантом-непонятный иноземцам, как торговля пережжен­ными лампочками на рынке. Пережженными? Для чего?! Почему?! У иноземцев крыша едет, а наши – приобретают, чтоб позже поменять на ра­боте на новые. Либо – едем летом с голландцами из Ярославля в Кострому, а повдоль всей дороги висят простыни, полотенца и прочее белье для постели. Голландцы Выбранные места из переписки с аспирантом от всей души считают, что это – стокилометровая выставка достиже­ний, и совершенно им невдомек, что сие – эрзац заработной платы, трудягам выданный, и ведут торговлю они, горемычные, произведенным продуктом. Бред либо рацио? Наша ежедневная жизнь, бессмысленность которой мы стремимся наде­лить хоть каким-то смыслом.

Программка не только лишь запечатлевает Выбранные места из переписки с аспирантом бред, да и комментирует его, показывая, что в этом сумасшествии есть своя логика. Осознать начала и концы этой социальной психопатологии можно только проживая ее, но ведь комментаторам нужно и остранение...

Потому основным в программке становится не столько «горячая но­вость», сколько личность комментатора, поточнее, масштаб его личности. За­дача – сложная Выбранные места из переписки с аспирантом, но в принципе достижимая, если программка чисто автор­ская и эвклидово логичная, как к примеру «Итоги», где зритель проецирует-идентифицирует себя с ее единственным комментатором Е. Киселевым. Нет Киселева – нет «Итогов».

«Времечко» пошло другим, более сложным методом. Комментаторов в программке – несколько, каждому из которых еще недостаточно быть Выбранные места из переписки с аспирантом только личностью – им нужен собственный особенный, просто известный, личный «имидж» в их сложнейшей абсурдистско-честной игре. Они как рисковые канатоходцы под куполом цирка: немножко ошибся и все насмарку. В этом смысле, телевидение – самое ожесточенное из искусств: оно не только лишь самотипи­зирует личность, да и просвечивает ее насквозь лучше всякого рентгена.

Когда Выбранные места из переписки с аспирантом я смотрю-слушаю «Времечко», я радуюсь, что ребятам (да про­стят они мне такое запанибратство!) удалось совладать с этой архисложной задачей.

Тон задает Л. Новоженов – подтянутый, как и подобает на ТV, но за блеском его наружного – костюмного – антуража очевидно просвечивает тоска и грусть мудрейшего ребе.

Молвят, мы Выбранные места из переписки с аспирантом переживаем на данный момент революцию, одни считают – демокра­тическую, другие – преступную. Не берусь судить, какая она в действи­тельности, думаю, в ней все намешано-перемешано. Нам выпала нелегкая судьба ее проживать, и чем больше я смотрю эту программку, тем больше убеждаюсь, что Л. Новоженов, как и бабелевский Гедали, желает несбыточно Выбранные места из переписки с аспирантом­го – сладостной революции, «чтобы каждую душу взяли на учет и дали бы ей паек по первой категории». Утопия бреда: желающих много, пайков – не много, на всех не хватит.

Как и его предшественники – касриловские ребе – Л. Новоженов в наши проклятые деньки часто в состоянии сделать только одно: посоветовать-посочувствовать своим Выбранные места из переписки с аспирантом злосчастным героям. Но кто знает, может и эта малость сейчас – большая роскошь для потерянного человека, боль которого кто-то другой услышал, сообразил и поделил. Ведь не случаем М. Вебер сделал осознание главным понятием собственной социологии.

А вот персонаж А. Эйбоженко на традиционного трикстера не тянет. Это, быстрее Выбранные места из переписки с аспирантом, образ современного русского Швейка, всегда готового влезть в разговор с кое-чем своим. Но в нем есть интрига – я никогда заблаговременно не знаю, о каком следующем идиотизме нашей жизни он поведает с экрана с веселым румянцем на лице.

Как был когда-то к месту главный абсурдист программки, вальяжный И. Воеводин Выбранные места из переписки с аспирантом! Сейчас он мерцает на другом канале, но выделяется там, быстрее, элегантной жилеткой, а его убойный шарм, как досадно бы это не звучало, остался в прошедшем.

В таковой комментаторской программке мельканье лиц не нужно – не любой из новичков готов принять органичные для других «правила игры». «Времечко» экспериментирует, не всегда успешно Выбранные места из переписки с аспирантом, но за последний год у него есть два счастливых приобретения.

В культурном разделе программки профессиональный Г. Гурвич умно, с бле­ском и юмором сопрягает анонсы искусства с каким-то невообразимым кон­текстом. В этом контексте все есть его детство, друзья, книжки, повелители и капуста, очень и не очень известные мэтры, прожитая Выбранные места из переписки с аспирантом жизнь и даже фамилии. Думаю, он сам не всегда заблаговременно знает, какая гремучая смесь получится в итоге этого «монтажа аттракционов». Рассказывая о гастролях Тины Тернер, он, к примеру, выдал шикарное "mot": у всех величавых деятелей искусства фамилии и имя начинаются на одну и ту же буковку – Чарли Чаплин Выбранные места из переписки с аспирантом, Дина Дурбин, Мерилин Монро, Федерико Феллини, очевидно, Тина Тернер и... Григорий Гурвич. Такое – дорогого стоит!

Отлично вписался в программку и А. Максимов. Есть в нем какая-то старомодная, даже чеховская интеллигентность, надежность и основатель­ность вместе с прической, откровенно напоминающей В. Соловьева (фило­софа, не кинорежиссера!). Вобщем, главное в Выбранные места из переписки с аспирантом нем – личностная, а не абст­рактная, гуманность, он естествен в собственном отношении к добру и злу. Видимо, у него прирожденная идиосинкразия к нескончаемым проявлениям бреда в нашей жизни. Сообщая чего-нибудть такое, он внутренне содрогается и только потом, собравшись, комментирует. Как по другому ХIХ веку Рф осознать ее Выбранные места из переписки с аспирантом ХХ век?

Не буду обрисовывать всех протагонистов «Времечка» – театроведение издавна обосновало, что дело не только лишь в артистах, а в ансамбле, его тоне и му­зыке.

У «Времечка» есть свои, незаемные, тон и музыка. Из всех существу­ющих сейчас русских программ, она – единственный телевизионный аналог «Шинели», при этом – удавшийся Выбранные места из переписки с аспирантом. Ее неизменный камертон – боль и заботы о небольшом человеке, с плеч которого в этом абсурдном, абсурдном, абсурдном мире дюжие молодцы с усами, описанные еще Гоголем, стараются стянуть последнее. Как и в самой жизни все в ней перемешано, и всякий раз чудится хохот через слезы – дай Бог вам здоровья, а впереди Выбранные места из переписки с аспирантом много горя.

... Я не знаю, вероятен ли когда-нибудь на земле «интернационал хороших людей», но в одной, отдельной взятой программке он уже есть. Потому на прощанье подарок им – афоризм от Гоголя, из «Шинели»: «Теперь уже всякий личный человек считает в лице собственном оскорбленным все общество».

Р.S Выбранные места из переписки с аспирантом. Задумаемся – почему удалось «Времечко» и уже вторично буксует «Иванов, Петров, Сидоров»? Дело не только лишь в том, что у миниатюры одни законы, у полотна – другие. Есть и еще причина.

Когда-то С. Эйзенштейн взял на роль Ленина его наружного двойника

рабочего Никандрова. Не вышло. Наш зритель особый – ему пода­вай такое Выбранные места из переписки с аспирантом, чтоб сразу было и так, как в жизни, и не так, как в жизни. Он, естественно, рад узреть себя либо свое подобие на дисплее, но эта «радость узнавания» недолгая – он ожидает от ТV профессионализма в обсуждении сиюминутных заморочек. Профессионализма, умноженного на доброту и гуманность, в попытках хоть немножко очеловечить нашу ежедневную Выбранные места из переписки с аспирантом абсурдистскую действительность.

Как вам живется на этом свете, господа?

(Искусство кино. 1997. № 3.)

II. ТЕАТР


vid-praktiki-sposob-i-forma-provedeniya-praktiki.html
vid-produkcii-eyo-geometricheskie-parametri.html
vid-programmi-avtorskaya-8-klass-sostavila-makarevich-antonina-aleksandrovna.html